Кодекс убийцы

Думаю, вряд ли бы магу составило затруднение незаметно выбраться из дома. Демон его знает, некоторые колдуны умеют очень хорошо маскировать свой запах.

Дверь за Хадишем давно захлопнулась, а я все еще стоял посередине комнаты, глядя отсутствующим взглядом ему вслед.

– Шени, ты молодец, – вывело меня из задумчивости негромкое замечание Флоксы. Она подошла ко мне и одобрительно похлопала по плечу. – Благодаря тебе мы многое узнали сегодня.

– Не так уж и много. – Я криво усмехнулся. – Дело все запутывается и запутывается.

– Ну, не вечно же ему усложняться, – резонно возразила подруга. – Я уверена, как только мы проясним все обстоятельства, то станет легче.

– Да, но пока вопросов только прибавилось, – тоскливо протянул я. – Теперь еще проклятье Хадиша всплыло.

– Я думаю, нам стоит наведаться на этот постоялый двор, – проговорила Флокса, озадаченно морща лоб. – Какое‑то загадочное совпадение, ты не находишь? Одного брата проклинают, другого практически сразу после этого убивают. Словно на семью Тирна обрушился злой рок.

Я промолчал. Флокса права, все эти события произошли в пугающе короткий промежуток времени. Кажется, кто‑то очень невзлюбил эту семейку. И меня заодно.

Флокса вздохнула и отошла к столу, где быстро собрала раскиданные бумаги. Затем обернулась и вкрадчиво произнесла:

– Шени, ты библиотекарь. Читаешь намного больше меня. Я никогда не слышала о таком ритуале. А ты? Неужели ни разу не встречал в книгах упоминания о чем‑нибудь подобном?

– Я однажды разговаривал с человеком, который, как и Хадиш, перенес нечто подобное, – медленно проговорил я, умолчав, что под этим человеком подразумеваю себя.

– И что этот человек рассказал? – Флокса подалась вперед с хищным любопытством, при этом едва не опрокинув чернильницу.

– Его прокляли. – Я растянул губы в подобие улыбки. Отступники, до сих пор иногда просыпаюсь от ощущения, как к моей шее подбирается жуткая тварь. Правда, в моем случае смертельным наказанием оказался паук.

– Но он выжил. Каким образом, хотелось бы знать?

– Да, выжил, – сухо произнес я. – У этого проклятья, как и у многих других чар, есть одно существенное ограничение. Оно действует до тех пор, пока жив тот, кто его наслал.