Кодекс убийцы

– Продолжайте! Или вы хотели сказать, что уничтожили его после того, как убили Дурзила?

– Нет, что вы, – промямлил Хадиш, избегая встречаться глазами с Флоксой или со мной. Он сидел на самом краешке стула, маленький и несчастный, словно несправедливо обиженный ребенок. – Я не убивал Дурзила, честное слово!

Последнее прозвучало так жалко, что я едва удержался от улыбки. Однако тут же нахмурился. Дело в том, что именно в этот момент Хадиш не врал. Нет, конечно, я не всегда в состоянии понять, когда человек обманывает, а когда откровенен.

Все зависит от выдержки и самообладания собеседника. Но в данном случае я готов был поклясться, что брат Тирна говорит правду.

– Значит, вы отдали приказ его убить? – продолжила Флокса. – Ну же, сударь, не темните. Чистосердечное признание наверняка облегчит вашу участь. Я лично засвидетельствую бургомистру, что вы осознали свою вину и во всем раскаялись.

– Я не убивал Дурзила. – Хадиш поднял голову и почему‑то посмотрел не на Флоксу, а прямо мне в лицо. В его глазах, светло‑голубых и выцветших, плескалось неподдельное отчаяние.

– И никого не нанимал для этого.

– Почему тогда вы так бурно отреагировали на известие о завещании?

– Потому что мне нужны деньги именно сейчас, – бесхитростно ответил Хадиш. – Через сорок дней они будут без надобности.

– Объяснитесь! – сухо потребовала Флокса.

Вместо ответа гном ослабил шнуровку простой льняной рубахи и стянул ее через голову. Затем повернулся к нам спиной. Я чуть слышно присвистнул от изумления. Поясницу несчастного опоясывала искусно сделанная татуировка змеи.

Она выглядела настолько живой и настоящей, что на миг мне показалось, будто вот‑вот сожмется чешуйчатое тело, ломая кости несчастного.

Хадиш обернулся, позволяя нам увидеть маленькую треугольную головку змеи, которая лежала прямо напротив сердца.

– Что это? – приглушенно спросила Флокса.

– Это моя смерть, – глухо проговорил Хадиш, потянувшись за рубахой. – Все дело в том, что меня прокляли. Слышали когда‑нибудь про ритуал заклания?

Флокса удивленно пожала плечами.

Я лишь хмыкнул, услышав знакомое название. Когда‑то очень давно один не очень умный человек вздумал провернуть подобное со мной. Он не учел одну важную вещь: если обреченный до истечения положенного срока доберется до того, кто его проклял, и убьет, смерть отступит. Как видите, я еще жив.

– Я тоже ничего не слышал о нем до недавнего времени. – Хадиш печально улыбнулся и затянул шнуровку. – Пока не напился до беспамятства в одном из портовых кабаков.