Кодекс убийцы

Краем глаза заметил смутную тень, метнувшуюся ко мне из угла. Действуя скорее по наитию, чем сознательно, наотмашь рубанул перед собой кинжалом. Тень жалобно всхлипнула, но не отступила. Завертелась вокруг, концентрируя перед собой сиреневый шар очередного заклинания. От сладковатого запаха смертельной магии в воздухе было уже не продохнуть.

Первый удар я с легкостью отразил простейшим магическим щитом, спешно кинутым перед собой. Тот беззвучно вспыхнул, поглощая чужую энергию, но, к величайшему сожалению, противника я не смог разглядеть – лишь фигуру в длинном плаще с капюшоном.

Тень замешкалась, творя новое заклинание, а я тем временем небрежно тряхнул рукой, посылая в недолгий полет целый рой маленьких жгучих светлячков. Этим чарам меня научил Таркаш. Они хоть и не губительные, но весьма эффективные и болезненные.

Противник тихо охнул, когда один из светлячков впился ему в руку. Не медля, я подскочил ближе и занес было кинжал для решающего удара. Но…

Фигура противника вдруг окуталась неярким розоватым свечением, и он просто исчез.

Растворился в воздухе. А меня отбросило далеко в сторону, благо, что падение смягчили остатки магического щита.

– Что тут за шум? – послышался из глубин дома ворчливый голос хозяйки постоялого двора.

Я поспешно спрятал кинжал в ножны. Поднял несколько опрокинутых стульев и торопливо пригладил встрепанные волосы, заодно проверив, нет ли царапин на лице.

– Кто здесь? – из глубин коридора выплыла дородная пожилая женщина, одетая в старый халат.

В одной руке она держала зажженную свечу, а другой воинственно потрясала клюкой.

– Это я, Шени, достопочтимая Цурия, – поспешил я представиться. – Извините, что напугал. Решил перекусить перед сном, а на втором этаже как раз магический шар погас. Вот и слетел с лестницы, счастье, что шею не сломал.

– И здесь погас? – Цурия недовольно сложила губы. – Странно, мне обещали, что они еще пару лет точно проработают.

Я заинтересованно вскинул брови. Неужто мне наконец‑то поведают, каким образом на постоялом дворе оказались сразу две столь ценные вещи.

– Впрочем, неважно. – Цурия сразу же сменила тему разговора. Пытливо вперилась в меня выцветшими глазами. – Значит, это ты вечно с кухни съестное таскаешь?

– Простите меня, окаянного! – забубнил я привычное объяснение. – Поужинать забыл, а в комнате нет ничего. Хоть краюху хлеба дайте. Я верну, обязательно верну!

– Угу, вернешь, пожалуй. Знаю я тебя.