Сеятели ветра

Таруо некоторое время молчал, разглядывая узор на лаковой столешнице. Чёрные полоски складывались в подобие иероглифов, накорябанных неизвестно чьей лапой, причём каждый раз они были разными.

– Тебя сегодня так шумно встречали, что слышно было в другом конце леса. Что за трофеи ты привёз?

По знаку отца в покои снова залетели девушки-прислужницы. Перед Таруо сразу же возникло блюдо с фигурными сладостями и горячим чаем.

– Останки того одичавшего божества, – Таруо говорил с деланной небрежностью, как будто речь шла о чём-то совершенно обыденном, но про себя раздувался от гордости.

Хоть охотился он не в одиночку, это его удар свалил с копыт существо, которое охраняло древнее, никому уже не нужное святилище. – Это из-за него мы так задержались. Мы гнали несчастное создание несколько дней. В святилище, правда, не спускались, не до того было.

Отец ничего не сказал, но лёгкий прищур его глаз уже говорил о многом. Таруо приосанился.

– Что ты думаешь с ним делать?

Таруо ненадолго призадумался.

Не успел он озвучить свои мысли, как отец негромко добавил:

– Придержи пока свою добычу. Мы разделим её вместе с Ёмори.

Таруо глянул на отца в замешательстве, так и не донеся до рта бело-розовую сладость. Возмущение всколыхнулось в груди жаркой волной, вырвалось утробным рыком:

– Я охотился не для того, чтобы ублажать каких-то вранолюдов!

Он вскочил, сверля отца взглядом. В глубоко посаженных глазах вожака темнела бездна.

– Ты намерен приехать к ним с пустыми руками?

– Да!.. – вырвалось у Таруо раньше, чем он успел прикусить язык.

За столом повисло тягостное молчание. Таруо возвышался над вожаком, шумно вдыхая воздух, понимая, что сказал лишнего, и злясь из-за этого сильнее прежнего.

– Замечательно. То есть, ты не собираешься следовать простейшим правилам вежливости только потому, что тебе претит любезничать с Ёмори. Ты хоть понимаешь, что этим ставишь под удар наши планы?

– Понимаю, – угрюмо отозвался наследник, скрестив на груди руки. – Но это моя добыча и мне решать, что с ней делать и кому подносить.

Ёмори её не получат, однако я могу найти им в дар что попроще. Время ведь у меня ещё есть?

Отец вскинул руку, призывая его умолкнуть, и погрузился в раздумья. Таруо ждал ответа, перебирая пальцами костяные пластинки ожерелья. Хоть последнее слово оставалось за вожаком, он готов был отстаивать свою добычу до последнего.

Когда отец кивнул самому себе и взял в руки расписную пиалу, Таруо понял, что решение принято.