Сеятели ветра

Они вышли в той части квартала, где повсюду были чайные и закусочные, одно другого краше. Ханэ повёл свою спутницу к чайной, которая походила на большую шкатулку из цельного куска сахара. “Шкатулка” славилась не только превосходным редким чаем, но и комнатами, чьи стены украшали деревянные пластинки-талисманы с перечёркнутым иероглифом “звук”. Стоили те немало, зато нет риска, что кто-то их подслушает.

За расписанной лаком дверью пахло травами и пряностями, с кухни тянуло чем-то одурманивающе сладким. Ханэ на ходу потянулся за кошельком, мысленно отсчитывая, со сколькими нанбара ему придётся сегодня расстаться.

Йоко вдруг скользнула в сторону. Вранолюд успел только заметить, как она направилась к хозяину заведения, а потом…

– Комната на верхнем этаже. Самая правая, на двоих, – твёрдо произнесла сорока.

Хозяин заведения, кряжистый водяной в куртке нараспашку, только задумчиво подвигал перепончатыми ушами, когда на его ладонь высыпалась целая горка деревянных бусин-нанбара. На его невыразительной плоской морде мелькнули зачатки какого-то сложного выражения, но пропали, не успев толком оформиться во что-то внятное.

Похоже, водяной тоже заметил блеснувшее в мешочке лотосовое золото. Одна такая искорка стоила, по меньшей мере, тысячу нанбара, а пластины покрупнее равнялись десяткам тысяч обычных ёкайских бусин. Если это, конечно, настоящее золото, а не блестящая подделка для любителей лёгкой наживы.

Хозяин выделил им в провожатые хорошенькую водяную. Она, в отличие от хозяина, пребывала в человеческом облике.

На мордашку провожатая была ничего, но с Йоко она и рядом не стояла.

Следуя за водяной к заветной комнате, Ханэ искоса поглядывал на сороку. Он даже не сомневался, что на разговор Йоко позвала не только его. Казу, как участник заговора против Шиёки, тоже должен был получить указания, однако, сорока отдала предпочтение Ханэ. Переговорить с Казу она не смогла бы по той причине, что столичный вранолюд занимался подготовкой пира и летал по всему поместью почти без перерыва.

Что примечательно, Обура вроде занимался тем же, но братья старались лишний раз не пересекаться друг с другом. Ханэ списал бы всё на показную ссору, но когда они всё-таки встретились в большом зале, Казу тут же попытался слиться с толпой. Нет уж, на попытку убедить всех в своей размолвке это не походило.

Жаль, Казу перехватить не получилось. Почему-то Ханэ был уверен, что столичный родственник открыл хотя бы часть правды и, возможно, попросил бы помощи.