Сеятели ветра

Нири тоже это увидел. Из его горла вырвалось приглушённое рычание. Он чуть не выпрыгнул из экипажа, но Таруо удержал его за плечо.

Заметив их, мелкий вранолюд тут же оставил повозку сестёр в покое. Мальчишка вихрем перебежал к наследнику Судза, и в глаза ударил яркий свет фонаря, который птенец поднял повыше.

– Добро пожаловать в земли Ёмори, – голос у него был чистый и звонкий, только подрагивал от сильного волнения.

Кто-то шикнул на мальчишку, чтобы не лез, куда не просят, но воронёнок не смутился. Напротив, выпятил грудь и выпрямился, как натянутая тетива, нахально глядя прямо в глаза Таруо.

Шиёки. Услышав это имя, в первое мгновение Таруо решил, что не так всё понял, но мальчишка оглянулся на подошедшего вранолюда и послушно отошёл в сторону. Обращались определённо к нему. К этому долговязому птенцу, который был старше Арухи на пару лет.

– Прошу прощения, он иногда бывает довольно навязчив, – прозвучал рядом мягкий голос. Перед повозкой стоял тот самый разряженный вранолюд, которого Таруо поначалу принял за наследника. В его руках трепетал веер – чёрный, с золотистой гравировкой и за версту кричащий о том, что его хозяин может себе позволить и не такую роскошь.

Нири неразборчиво заворчал. Таруо бросил на него предупреждающий взгляд, чтобы не ляпнул лишнего, но брат даже не смотрел в его сторону. Нири интересовал мальчишка, снова подбежавший к повозке, где была Аруха.

– О, не беспокойтесь, – вранолюд тепло улыбнулся, – наш Шиёки безобиден, как этот веер.

В этот миг Таруо заметил, как под вышитой золотом тканью веера блеснула сталь, но не подал виду.

– Не сомневаюсь, – с достоинством кивнул наследник Судза. – Честно сказать, я поначалу принял за наследника вас.

Глаза вранолюда расширились. На секунду-другую он растерялся, но быстро овладел собой. По-лисьи прищурившись, собеседник прикрыл нижнюю часть лица веером.

– Полагаю, с моей стороны не будет ошибкой ответить вам тем же?

Вранолюд прощупывал почву с похвальной осторожностью. Ошибившись, он мог легко повиниться, не задев при этом самолюбия собеседника, а оказавшись правым, показывал свою проницательность. Кем бы этот вранолюд ни был, он был опасен. За приятными слуху речами, за мягкими жестами скрывалось существо несгибаемое и увёртливое, как куница – в общем, самая противная для Таруо порода.