Сеятели ветра

Нири не преминул рявкнуть на их вожака, посмевшего потянуться к ветвям абрикоса.

Нири мог обижаться долго, если ничего не сделать. Тяжело вздохнув, Таруо подошёл к нему, положил руку на его плечо и примирительно произнёс:

– Пойдём. Отец будет рад тебя видеть, да и мои сёстры тоже.

Стоило Таруо упомянуть своих прекрасных родственниц, как туча немного посветлела. Нири питал нежные чувства к средней из сёстер, и вроде как это было взаимно. И всё же, этого оказалось недостаточно, чтобы обида совсем ушла.

– Я буду охранять телегу, – поджал губы Нири.

– Зачем же палками? – удивился Таруо. – И зачем охранять, если…

Не договорив, он показал взглядом на дремавшую на повозке Аюми. Из всех охотников только она и Нири обладали правом бывать во внутреннем дворе главного дома, потому она даже ухом не вела, когда другие волки спрыгивали с телеги по пути.

– Да иди, Таруо, я за ним присмотрю, – заявила она, небрежно махнув рукой на Нири.

– Не надо за мной присматривать! – тут же взвился задетый за живое волколюд.

– Да-да, – Аюми зевнула, показав зубы. – Ой, а это не Рика идёт?

Нири тут же развернулся, за секунды преображаясь из рычащего зверя в потрёпанного, но весьма миловидного юношу. Аюми не соврала, к ним действительно вышла Рика. Её плечи покрывала узорная светлая накидка, под которой алело шёлковое кимоно, и распущенные волосы струились по ткани, спускаясь ниже плеч.

Рика радостно вскрикнула и обернулась к кому-то третьему.

– Какой он огромный! – громко восхищалась Рика, глядя на кирина. – Как вы его только свалили?

– Моей милостью, – одарил её улыбкой Нири, за что сразу получил тычок от Аюми. Охнув, он развернулся к волчице и погрозил ей кулаком, но Аюми только фыркнула и отвернулась.

– Ну, в этом есть доля правды, – признал Таруо. – Нири пробежал под его копытами и ранил в брюхо. Кому-нибудь другому такой трюк грозил бы смертью.

Нири делал вид, что похвала будущего вожака ничего для него не значит, но его выдавала предательски расползающаяся улыбка. Таруо облегчённо выдохнул. Ссориться с лучшим другом накануне судьбоносной поездки к Ёмори – то ещё удовольствие, хорошо, что Нири оттаял.