Сеятели ветра

Ему ещё предстояло сказать матери, что её последний птенец покидает родное гнездо.

Дорога домой не отняла у него много времени. Свернув у складов, Ханэ снова вспомнил, что увидел там в ночь, когда проснулся кирин. Тогда он был в таком потрясении, что мог только смотреть на Обуру, попутно не давая упасть Казу. Он сам чуть не лишился чувств – так похоже это было на внезапную смерть Цуи. Таруо и не подозревал, от какого кошмара спас его своим предложением отправиться на поиски кирина вместе.

Ханэ заставил себя отвести взгляд от складов и отправиться дальше.

Хорошо, что они с Казу улетают отсюда. Он ещё долго не смог бы спокойно ходить мимо этих демоновых складов.

Раздвижная перегородка легко сдвинулась в сторону, и Ханэ переступил порог родного гнезда. Он шёл не торопясь, разглядывая трещинки на стенах, росписи на перегородках, вазы и свитки в стенных нишах. На одном из свитков до сих пор темнел в углу маленький нарисованный ворон – один из первых рисунков его брата. У этого свитка он остановился и, помедлив, приложил ладонь к рисунку ворона.

Ханэ уже давно не заходил на клановое кладбище. Хотел бы он оправдаться тем, что на него навалилось слишком много дел из-за подготовки к приезду Судза, а затем охоты, но от себя истинную причину не скроешь. Он хотел отстраниться от того, что произошло с Цуей, забыть хотя бы ненадолго.

Что ж, сегодня у него будет повод наконец навестить Цую.

Ханэ отошёл от свитка. Нарисованному ворону не было до него дела: птица сосредоточенно чистила перья.

У комнаты матери он остановился.

Из-за двери доносились женские голоса, и один из них принадлежал сороке.

– Кажется, у нас гость, – послышался из-за раздвижной перегородки высокий голос Йоко.

Скрываться дальше больше не имело смысла, и Ханэ сдвинул перегородку в сторону. Женщины повернулись к нему, и Ханэ подумал, что в этих чёрно-белых кимоно и с одинаковыми причёсками они похожи, словно сёстры.

Похоже, он прервал их чаепитие: на столе стоял расписанный чёрной краской сервиз. Из чашек поднимался пар.

– Ханэ, проходи, – оживилась мать. – Будешь чай? Он, правда, успел немного остыть.

– Пожалуй. Только я ненадолго, – Ханэ сделал небольшую паузу, принимая чашку с чаем из рук Йоко, а затем продолжил: – Мы с Казу улетаем. Я отправляюсь с ним в столицу, вместо Обуры.

Ханэ заметил тень печали на лице матери. Йоко сразу насторожилась. Видно, такой расклад сильно менял её планы.

– Я слышала, в столице сейчас не самые спокойные времена, – осторожно начала Йоко.