Сеятели ветра

Фукоу с недоумением глянул на него через плечо.

– Я имею полное право здесь находиться. Ваш сын, вообще-то, меня вызвал. Так что, при всём уважении, не мешайте мне осматривать этого кирина. Боже, Ханэ, неужели так уж обязательно было дышать на него мёртвым пламенем? Он теперь никуда не годится.

Болтая, Фукоу кружил вокруг кирина, то скользя по окровавленному боку, то соскакивая с лапы, то присматриваясь к морде. Сделав несколько кругов, тэнгу остановился перед рогом кирина и задумчиво потёр подбородок.

– Похоже, это был не просто восставший мертвец, господа.

Фукоу взмахнул руками – и челюсти кирина раскрылись, как у змеи, которая приготовилась проглотить добычу. Фукоу хмыкнул, отбросил назад волосы и ступил на язык кирина.

Тэнгу скрылся в пасти, но не прошло и десяти секунд, как он выскочил обратно, держа в руке что-то белое.

– Поздравляю, Ханэ! Кажется, удача тебе наконец улыбнулась! Итак, в этом свитке хранился малыш-мститель, убитый, м-м… убитый ещё четыреста лет назад? – с удивлением произнёс Фукоу, вчитываясь в корявые строки. – Долго же его хранили… На ваше счастье, Ханэ удалось его развеять. Можете его поблагодарить, иначе здесь не выжила бы даже треть. Я бы даже сказал, что этот дух не упустил бы никого из вас. Уж такие они, эти духи ярости и мести, – улыбнулся Фукоу с таким видом, будто рассуждал о детских проказах.

Глава Ёмори смотрел на него без тени улыбки. Подождав немного, Фукоу разочарованно вздохнул.

– Ну, что вы смотрите на меня, как на воплощение всех бед? Я из тех, кто эти беды искореняет, а не порождает.

Фукоу щёлкнул пальцами, и кирин послушно поднялся в воздух. Однако, он не торопился уходить. Фукоу впился взглядом вдаль, и его пальцы хищно скрючились, точно у почуявшей добычу птицы.

– О-о, с вашего позволения, я понаблюдаю за… ним, – едва глянув на главу Ёмори, произнёс Фукоу.

Фукоу скользнул вперёд, бесшумный и лёгкий, как тень.

– Демоны Ёми, он что, о Казу? – Ханэ с усилием поднялся. Какой бы заразой Казу ни был, оставлять его на растерзание Фукоу было бы подлостью.

– А… а что с ним? – спросил Шиёки, переводя обеспокоенный взгляд с отца на Ханэ. – Он что, собрался умереть?

– Я бы удивился, если б он захотел жить после всего.