Ольга и Пётр

Говорили о возможном будущем, ведь нам с Петром придётся здесь жить и выживать. Вера и Надежда пообещали нам помочь как своим новым друзьям.

Перед тем как решили расходиться я расспросила их о Велиславе — это оказалась очень интересная женщина. Её возраст сто двадцать местных лет, а один местный год оказался около шестисот дней, т.е. этой бабушке примерно двести сорок наших лет. Кстати, Вере и Надежде было всего по одиннадцать местных лет. Велислава была и остаётся превосходным копейщиком способным драться сразу с тремя чертями.

Чертями здесь называют демонов, командующих своими малыми сородичами, иначе говоря, крутая она женщина. Тем не менее очень добрый, отзывчивый и познавший немалое горе человек, ведь она успела схоронить одного мужа, отца, двух сыновей, одну дочь и трёх внуков. Потом мы вместе убрали следы нашего импровизированного банкета и разошлись.

Пётр, конечно, натопил печку, но спать решили вдвоём на печке, ведь не было ни одной кушетки, а скамейки маленькие. Пару тюфяков мы нашли за трубой печки.

Решили не раздеваться и лечь так. Лежать на печке было хорошо. Я сразу вспомнила свой домик в деревне, но тут же погасила эти чувства. Не вернусь я туда и всё тут.

— Скучаешь по дому? — Вдруг спросил Пётр.

— Не без этого.

— Понятно… Ну, спокойной ночи любимая…

— Спокой… что? — Хотела я переспросить его, но он уже тихонько захрапел.

Я уснула следом…

(Не плохо не плохо. Похоже намечается кое-что интересное. Ладно, об этом не сейчас. Пожалуй, надо подготавливать им некоторые неприятности.

Какая же я сволочь, но ничего не могу с собой поделать…)

Глава VI Первый бой.

Проснулся я раньше Ольги. Хорошо спится на русской тёплой печке, хоть и в другом мире. Тихо вылезаю из-под тюфяков, чтобы не разбудить Ольгу, мою… Бога душу мать!.. Почему я прямо-таки сам не свой? Конечно, ведь я был, хоть и сорвиголовой, но изгоем класса и в любых других коллективах, а после тюрьмы так вообще! Злости не хватает, но если так подумать, то даже хорошо, что я в другом мире, в том мне делать нечего, а здесь же все карты мне в руки.

Ладно! Нечего себя с самого утра грузить, надо дрова наколоть.

Одев свою чёрную шубу, я вышел на улицу – моё лицо обжог холод, тот самый бодрящий утренний холод. Из-за того, что ни в одном окне не горит свет, а сами дома угольно-чёрные, не было видно даже самой близкой избушки. Свернув направо, прошёл за дом взял топор расколол первую чурку и вдруг стало нестерпимо жарко, пришлось снять шубу, чтобы заживо не свариться.