Моё море

И всё же впервые за сколько дней появилась надежда. Улучшился аппетит, стал снова просыпаться интерес к жизни. Увы, наблюдательность Марии я недооценил.

— Парень, а ведь ты поправляться начал, походу, — выдала девушка, собирая тарелки со стола. — На кухню спустился, есть начал нормально, да и шкурка вроде восстанавливается.

— Не уверен, что пока стоит делать однозначные выводы, — ответил осторожно.

Кивнув, Мария замолчала, изучая глазами то, что раньше было лицом. Уже привыкла и не дёргается.

— И всё же, ты выглядишь, как оживший ночной кошмар, — произнесла она. — И почему у меня нет врагов, которых хотелось бы напугать до невменяемости, или запойных знакомых? Прикинь, как было бы круто, увидели тебя и всё. Враги в глубоком шоке, алкоголики бросили пить.

— Ну спасибо, — обиделся я. — Ты сама деликатность.

Знаю я, что выгляжу ужасно, но зачем носом-то в это тыкать? Меня всегда считали довольно привлекательным, и осознавать собственное — надеюсь, временное, — уродство неприятно.

Ещё спустя пару дней смог облегчённо выдохнуть. Что бы ни происходило со мной, но лысеть я так и не начал. Хоть кровь и проступала у корней волос. Самые первые «раны» и правда затягивались, являя миру новую тонкую кожицу без уродливых следов. Это тоже внушало надежду. А главное, зависимость от воды ощущалась совсем слабо. Порой я и сам забывал, что не мешало бы смочить тело. Мария и та помнила об этом, у меня же вылетало из головы.

Не один час я посвятил размышлениям о том, что происходит со мной. Однозначного ответа у меня не было. Неужели я становлюсь человеком? Бр-р-р. Не хотелось бы. Всё понимаю, это мир сухопутных, и ноги тут нужнее хвоста, но отказываться от своей природы и наследия не желал категорически. Да, проблем с появлением хвоста не возникало, жабры исправно работали. Тогда что это? Акклиматизация такая жёсткая, перестройка организма под новый мир? Не знаю. Ведь подобных случаев не было в истории нашего народа.

Увы, у выздоровления оказались и свои минусы. К примеру, Мария снова стала язвительной мадам с ядовитым языком. Ушли мягкость и беспокойство обо мне. Но главной неприятностью было то, что раз умереть мне не грозит, значит, опять нужно думать о будущем рабочем поприще. Тем более, сухопутная уже рассказала о своих успехах.

— Давай-давай, — подгоняла Мария, — нетбук в зубы и вперёд.