Каменное сердце генерала

— Тю! Смолола! Дай сюда! И вон пошла! Чтобы очи мои тебя не видели! — обрушилась гневом знахарка на несчастную голову моей сестренки. Но с ней пререкаться и спорить себе дороже. Так обложит по батюшке, что вовек не отмоешься. Вслед еще и кочергой запустит и пса Койко натравит. Плавали, знаем! Вот и Алаида поспешила покинуть порог лачуги.

— Да-а-а, девочка, ох и непутевая кровинка твоя. Не дала Солнцеликая ей ни силу духа, ни силу тела. Лучше ей бы лежать здесь вместо тебя, — толкла в ступе траву и приговаривала.

— Да что вы… — попыталась возмутиться. Еще чего! Нечего сестре на моем месте делать.

— Молчи, девочка, знаю я, что говорю. Поймешь скоро, кто любит, а кто использует, — не понимала я, о чем эта болящая толкует, но дело свое знает, лечить умеет — это главное. — Сразу говорю, — засыпала она себе в рот порошок из ступки и надула щеки. Зачерпнула чаркой варево из котелка и подошла ко мне. Сплюнула в ладонь зеленую кашицу и облизнула сухие губы. Впялилась в мое лицо большими янтарными глазами, обрамленными сеткой глубоких морщин.

— Чуда не жди. Хребет переломан. Как только позвонки все не посыпались! Глупая. Привела доброта тебя к беде. Спасла оборванца, а сама теперь калека на всю жизнь.

— Калека? — впервые за время моего пребывания в неподвижном теле, слезы сорвались с уголков глаз.

— Ну, ну, не реви, — подула она на чарку, развеивая пар. — Если ухаживать кто будет, жизнь тебе свою посвятит, то и сама еще долго проживешь. Многое увидишь. И даже деток твоей неумехи сестры.

В удушающем от слез спазме не смогла обронить ни слова. Ваакри ухватила за шею, прошлась кулаком по затылку и приложила кашицу к основанию шеи. Что она делала со спиной дальше, я не понимала. Не чувствовала больше ничего. Смотрела с мольбой в ее ясные глаза.

— Пей, — придержала голову и поднесла к губам горячий отвар, — пей потихонечку, по глоточку, медленно, пей и не плачь, Мэлори, — я глотала, обжигая язык и нёбо под тихий убаюкивающий голос знахарки. — Платье, что ты мне расшила синей нитью, приберегла к твоей свадьбе.

Но не суждено ему выгуляться. Придержу к другому празднику. Скоро жених твой другую женку найдет, там и погуляю, — глаза заволокло сизым туманом, веки отяжелели. — Спи, девочка, пусть душа твоя найдет покой, но сдаваться не смей. Веру не теряй, надежду не раздаривай. Любовь сохрани и горесть прогони.

Глава 2

— Вставай, засоня! Новый светлый день! Завтрак стынет! — из тысячи других узнала бы скрипучий голос бабки Ваакри.