Белая ведьма Азеила

Никто никогда не жалел его - даже отец, у которого он попросил помощи, просто запер его, предоставив самому себе.

Вейлана, слушая его исповедь, сама едва сдерживала слезы. Потому что это - воспоминание Клария. С ним действительно все это происходило - вот только никто не пришел, чтобы облегчить его боль и пожалеть, и в реальности маленький мальчик со сломанной рукой неизвестно сколько времени провел, запертый в этой комнате, так и не получив помощи. Не это ли заставило его озлобиться? Невыплаканные, слезы застыли на его сердце осколками льда, сделав Клария тем, кто он есть - бессердечным чудовищем.

Но, обнимая этого мальчика, хрупкого, худенького, неумело плачущего, спрятавшегося в ее объятиях от слишком жестокого к нему мира, Вейлана и не вспоминала о том, кто он. Что этого мальчика больше нет, он давно вырос, и сам искалечил и убил множество людей, что теперь его имя вызывает только страх. И девушка ласково гладила мальчика по спутанным волосам и худой спине, шепча слова утешения и бессвязные обещания, что все будет хорошо.

И юный Кларий постепенно успокоился, его рыдания стихли, дыхание выровнялось, стало спокойным и глубоким. Мальчик заснул, согревшись в ее объятиях, разомлевший от непривычной ласки и чувства безопасности. Завозился в ее руках, устраиваясь поудобнее, а затем вдруг словно потерял вес и плотность - пока не исчез, растворившись вместе со всей этой неприглядной комнатой.

Вейлана закрыла глаза, а когда открыла - обнаружила себя в экипаже, на разложенном кресле.

Повернула голову - и встретила мрачный взгляд Клария. Взрослого.

Но что-то в его привычном взгляде изменилось.

Глава 10

Услышав от Вейланы ее нелепое обвинение, Кларий высмеял его. Голем? Он-то? Если бы это действительно было так! Насколько проще бы ему жилось, будь он и впрямь всего лишь големом. И все же ее уверенность его задевает. Равно как и предположение, будто рос он избалованным и ни в чем не знающим нужды. О, Кларий многое мог бы рассказать о нищем детстве, но глядя на нее, такую чистую, непорочную, с ее безупречным происхождением, он просто не сумел признаться, кем родился.

Пусть думает, что хочет. В любом случае она ему польстит. Разве что, если не перестанет считать его големом.

Кларий и сам не ожидал, что ее мнение может столько для него значить. Он даже махнул рукой на то, что безрассудная девчонка снова ослушалась его, опять обнимая других парней. И злился на нее, сам не зная, за что именно.