Белая ведьма Азеила

На его совести смерти и разрушенные судьбы, насилие и пытки – и его сожаления ничего не меняют.

Кларий не искал себе оправданий. Он лишь отчетливее понимал, что больше никогда не станет таким, как прежде – и что Вейлана, прекрасная, милосердная королева, никогда не простит его преступлений. И непременно о них узнает, рано или поздно, ведь чудовищная слава, которой он прежде так гордился, летит впереди него. Его имя проклинаемо по всему Азеилу, и Вейлана столь добра к нему лишь потому, что еще ничего о нем не знает.

И, каким бы жалким и беспомощным ни казался Кларию Гвидо, он страстно желал поменяться с ним местами. Прожить тихую жизнь под присмотром любящей няни; никогда не держать в руках оружия; быть тем рыцарем, что может спасти Вейлану. И в то же время он ненавидел Гвидо, счастливого своего соперника, не понимающего собственного счастья. Раньше этого было бы достаточно, чтобы мальчишка распрощался с жизнью. Но, увы, от него зависела судьба Вейланы, а потому Кларий его не трогал.

Цитадель приближалась, и Кларий тщательно прятал тоску за хмурым видом. Для него Цитадель не была спасением – она означала, что Вейлана будет потеряна для него навсегда. Это сейчас она еще согласна принимать его в качестве друга, но, став белой ведьмой, в отвращении отвернется от той грязи, что увидит в нем. Лишь одно утешало его – Вейлана будет жить. Пусть даже ему самому хочется умереть, чтобы не видеть ее с другим. Кларий жил ради нее – и был готов за нее умереть.

А потому без колебаний решил расчистить путь для Вейланы, когда они все-таки угодили в засаду.

Он почти поверил, что у них все получится, когда экипаж въехал в ущелье. Но темный рыцарь слишком хорошо знал своего отца, чтобы действительно думать, будто все обойдется. Всю дорогу он гнал машину, чтобы черному колдуну осталось как можно меньше времени для создания засады. Но в том, что она будет, он ничуть не сомневался.

И изумился, когда Вейлана объявила, что прикроет его. Ведь весь смысл и был в том, чтобы пожертвовать им – а Вейлана спасется.

Он позволил ей уговорить себя лишь потому, что спорить означало терять драгоценное время. Кларий не доверял Гвидо, но понадеялся, что тот справится со столь простым делом, как довести экипаж до выхода из ущелья. И бросился в бой, с головой окунаясь в привычную стихию.