Белая ведьма Азеила

Он боялся, что девушка не сумела справиться с дикой магией, и то, что он увидел, прежде чем Вейлана потеряла сознание, лишь показалось ему. Теперь, когда он больше не скрывал от себя, что именно испытывает к Вейлане, Кларий не мог даже мысли допустить потерять ее. Его больше не беспокоило, что она никогда не будет с ним – главное, чтобы она была жива.

И, когда она проснулась – каким же облегчением и счастьем оказалось увидеть, что Вейлана осталась сама собой. Прекрасная и недоступная, как всегда. И все такая же милосердная: она простила Гвидо его трусливую выходку.

Вот только слышать об этом по-прежнему больно.

А Вейлана будто и не замечает. Совершенно легкомысленно обещает, что все будет хорошо – и буквально добивает этим беспечным тоном, упомянув непонятные искры, которые померещились ей в его глазах. Нравятся… Неужели ей хоть что-то в нем нравится?

Ошеломленный этим признанием, он еще долго оставался в экипаже. Увы, это не помешало ему слышать все, что происходит снаружи… Вейлана так легко и просто перешла на ты с трусом, бросившим ее на произвол судьбы.

Кларий едва ли сумел бы объяснить, почему его это задело. Невольно он сравнивал себя с Гвидо – и в собственных глазах проигрывал ему. Что такое мимолетная трусость по сравнению со всеми преступлениями, которые совершил темный рыцарь? И Вейлане не важна внешность, она видит суть. А когда Гвидо полюбит ее, она окажется в безопасности.

Даже будь у нее возможность выбирать, она никогда не предпочла бы Клария.

Но все же Вейлана не забыла о нем, спрятавшемся в тесном пространстве экипажа. В груди защемило от ее заботы, совершенно им не заслуженной, и Кларий привычно ощетинился. Он давно уяснил, что нападать лучше первым.

Вот только девушка и не подумала сердиться. Ее слова как будто гладили его, успокаивая вздыбившиеся призрачные иголки. Кларий не мог, а главное – не хотел на нее злиться. И вместо этого поделился недавно пережитым страхом.

Потому что увидеть на ее месте кого-то другого оказалось для него действительно страшным.

Кларий не боялся ни дикой магии, ни чудовищ. Но увидеть вместо Вейланы нечто столь ей чуждое было нелегким испытанием.

По крайней мере, он полагал так, пока девушка в порыве чувств не обняла его.

Он не смел ответить на ее объятие. Кларий твердо решил, что не должен прикасаться к девушке, которая выбрала другого. Потому и не пытался больше ни обнять, ни поцеловать ту, без которой не видел жизни.