Белая ведьма Азеила

Но теперь ему не кажется, что он был прав – и только эта, первая смерть не вызывает у него отторжения.

- Никто не рождается порочным, - уверенно ответила Вейлана. - Точно так же, как и благочестивым. Это – дело выбора.

Кларий недоверчиво покосился на нее:

- По-твоему, у меня был выбор?

- Выбор есть всегда.

Она произнесла это с такой убежденностью, что Кларий неожиданно разозлился:

- Вот как? Все так просто? Мне достаточно было захотеть измениться? Видеть вокруг себя только зло, но решить стать хорошим? В какой момент я должен был осознать, что есть другой путь, и исправиться?

- Но разве не это с вами сейчас происходит? – во взгляде Вейланы – безмятежность.

И злость Клария тает словно сама собой.

- Значит, по-твоему, любой злодей может раскаяться? – пробормотал он, не желая признавать ее правоту.

- В этом нет ничего невозможного.

- А наоборот? – сердито уставился он на нее. - Какой-нибудь герой из столь любимых тобой рыцарей может вдруг решить, что этот путь – не для него? И начать творить зло?

Кларий добавил в голос яда, чтобы смутить и обескуражить девушку, но ее взгляд остался безмятежен.

Лишь легкий налет грусти затуманил его. И Вейлана кивнула:

- И такое возможно, ведь зло привлекательно своей безнаказанностью. Понимаете, сэр Кларий, ведь это - не единомоментный выбор. Он свершается каждый день, каждую минуту. И может быть не всегда правильным, даже если кажется таковым. Маленькие уступки совести однажды могут вылиться в полный отказ от нее. И тогда выбор приводит человека на сторону зла.

- Что, и с добром так же? – он не удержался и сердито хмыкнул.

Она улыбнулась и не ответила, будто полагала ответ очевидным. Но Кларий не счел тему исчерпанной, слишком близка она ему оказалась.

- А ты? – хмуро осведомился он. - Воплощенная доброта - разве ты можешь отринуть свою природу и начать творить зло?

Вейлана склонила голову к плечу, словно задумавшись, а затем заговорила негромко, уставившись на воду:

- Воплощенная доброта? Едва ли. Меня готовили быть королевой. Принимать правильные решения, нести ответственность, защищать свой народ и служить ему.

Меня учили проявлять снисхождение, когда это требовалось, и оставаться справедливой в любой ситуации. Не уверена, что это делает меня доброй. Я - отнюдь не олицетворение доброты и безупречности. Как и все другие люди, я подвержена сомнениям, колебаниям и могу совершать ошибки. Я умею и сердиться, и злиться, и быть при необходимости жестокой. И в гневе я вполне способна совершить что-то нехорошее.