Белая ведьма Азеила

Но ее это не беспокоило. Некому пожурить ее за отсутствие манер, ведь темный рыцарь и сам отнюдь не образец галантности. Грубый похотливый мужлан, безжалостный убийца, беспринципный и бессовестный, имеющий лишь смутное представление о манерах, достаточное, чтобы позволить первому впечатлению обмануть. Он называл себя рыцарем, словно в насмешку, но был их полной противоположностью. И какая ирония, что в мире не осталось никого, способного бросить ему вызов – сильнейшему воину Азеила. Хотя бы в этом слухи не лгали, равного ему нет.

И, если прежде Вейлана полагала это результатом бесчестных приемов, то схватка с гончими убедила ее в ошибочности подобного суждения. Как воин, Кларий действительно силен и искусен.

Но настоящим рыцарем его это все равно не делало.

- Спасибо, что не забыли про меня, покупая провизию, сэр Кларий, - чинно поблагодарила королева, утолив первый голод.

Он хмыкнул:

- Должен тебя разочаровать, но я совершенно о тебе не думал. Эти жалкие селяне так испугались моего появления, что отдали все, что имели.

- Что?

- Я счел, что еда всегда пригодится, а все ненужное выкинул по дороге.

- Вы… ограбили этих людей?! – ахнула девушка.

- Чисто технически – нет. Никто не заставлял их тащить мне все это барахло. Я им даже не угрожал.

- Вы взяли чужое, ничего не заплатив. Это воровство!

- С их стороны это был дар, не возмущайся. К тому же теперь Авендейм принадлежит моему отцу, а значит, я имею право на все, что есть на этой земле.

- Пока вы не вернете меня ему, вы в опале, сэр Кларий, - напомнила Вейлана.

- И едва ли можете претендовать на эту землю.

- Не выводи меня из себя, – с угрозой посоветовал он.

Королева промолчала. Хотя почувствовала почти непреодолимое желание закричать, затопать ногами и потребовать уважительного к себе отношения. Но она не истерила даже в детстве, и за годы привычка всегда держать себя в руках прочно въелась в кровь. К тому же вынужденно она признавала правоту Клария – она больше не королева. Она сама отдала свое королевство врагу и уже сутки как должна быть мертва.

А потому глупо требовать к себе соответствующее ее происхождению отношение. Для Клария она – должник жизни, и он имеет право обращаться с ней, как пожелает.

Но, как бы ни понимала Вейлана положение вещей, обида не проходила, лишь копилась раздражением и гневом. А потому девушка предпочла молчание как единственный способ не впасть в бесполезную истерику. И погрузилась в непростые раздумья.