Белая ведьма Азеила

Совершенно неожиданные слова... Разве мог он предложить такое? Разве мог человек, думающий только о себе, захотеть позаботиться о ней? Когда, в какой момент темный рыцарь Кларий настолько изменился?

И Вейлана, к собственному своему изумлению, вдруг почувствовала острое желание согласиться. Спрятаться от всех бед мира в глухом уголке, под надежной защитой лучшего воина Азеила… Вот только ее бы это все равно не спасло.

- Кларий… - она прижала его ладонь к щеке, и сама не заметила, как опустила такое привычное к нему обращение.

- Я умираю.

- Что? – он дернулся, как от удара.

Девушка посмотрела на него внимательно и печально:

- Я – стеклянный сосуд для спящей во мне магии. Но даже спящая, магия жаждет проснуться, вырваться на волю. Если ведьма не проходит обряд, ее магия убивает ее. Справиться с этим невозможно, и, чем чаще прибегать к помощи магии, тем легче ей разрушить сосуд, внутри которого она спит.

- О чем ты говоришь? – он не хотел этого слышать.

Но Вейлана не могла солгать, отказываясь от его предложения.

И потому ответила честно:

- Если не провести обряд по достижению восемнадцати лет, ведьме остается жить от силы еще лет пять. Три из них я уже прожила. Но с тех пор, как черный колдун двинулся на мое королевство… я много колдовала.

- Сколько? – почти беззвучно спросил Кларий.

И она поняла, что он имеет в виду.

- Несколько недель, - озвучила она то, что старательно скрывала от своих спутников.

Непробужденная ведьма обречена. Она сгорает в собственной магии, тем быстрее, чем чаще прибегает к своей силе.

Не угасает медленно – нет, просто в один далеко не прекрасный момент магия разрушает хрупкое тело, не оставляя от него ничего. Спасти ее может только ритуал, и это – причина, по которой Вейлана не боялась умереть от рук колдуна. Она знала, что все равно умирает. Но тогда она не подозревала о рыцаре. И на поиски его отправилась не только потому, что это могло спасти Азеил.

Вейлана надеялась спастись сама.

- Недель, - эхом повторил юноша, и лицо его исказила гримаса страдания.

Такого неподдельного, что Вейлана даже дышать перестала, остро чувствуя его муку.

- Мне жаль, - все, что могла она сказать.

- Ты не умрешь, - Кларий нахмурился, будто решив для себя что-то важное. - Обещаю, ты будешь жить.

Его ладонь обхватила ее затылок, и юноша притянул Вейлану к себе, словно и впрямь решил поцеловать. Но вместо этого прижался лбом к ее лбу, закрыв на мгновение глаза. И столько в этом жесте было нежности и боли, что сердце девушки дрогнуло.