Белая ведьма Азеила

Он ненасытен во всем, что касается ее: смотреть на нее, обнимать, даже быть с ней – ему всегда будет мало. Он позволил себе слишком сильно привязаться к этой девушке.

Или это она его к себе привязала?

Отвратительная, мерзкая мысль, но как еще объяснить, почему он сам не свой из-за нее? Однажды с ним уже было такое, столь же всепоглощающая страсть, не позволяющая даже смотреть на других женщин. Каким облегчением стало избавиться от нее. И Кларий без колебаний рассказал белой ведьме, какая участь ждет ее, если он узнает, что Вейлана околдовала его.

Она должна была испугаться – и испугалась, но не возможного наказания за преступление, что приписывал он ей.

Вейлана испугалась его, той жестокости, на которую он способен. И, глядя на страх в ее глазах, он понимал – сейчас все совсем не так, как было с той женщиной.

Ту он искренне ненавидел. Знал, что делают с мужчинами приворотные заклятия: превращают в послушные игрушки, готовые на все ради своей госпожи, лишают воли и самоуважения, помещают женщину в центр мира.

В таком состоянии он бы покорно позволил женщине заколоть себя, даже с радостью сделал бы все вместо нее. Но оказался достаточно сильным, чтобы преодолеть заклятие – во всем, кроме жажды обладания.

Кларий ненавидел свою любовницу, но ни с кем иным не мог удовлетворить собственную страсть. И за это ненавидел ее лишь сильнее.

Но Вейлана не вызывала в нем ненависти. Должна бы – но вместо этого он чувствовал лишь странное, иррациональное желание заботиться о ней.

Белая ведьма ничуть не ошиблась в своей уверенности, что он не убьет ее. Потому что он не желал ей смерти.

Он хотел спасти ее, вытащить из той ловушки, в которую они угодили. Или хотя бы уговорить спастись самой.

Кларий совершенно не понимал, почему она упорствует. Но в конце концов сдался.

Потому что все, что он мог сделать для нее – это экономить воздух. А потому, отчаявшись достучаться до ее благоразумия, попросил о поцелуе. Кларий не верил, что их спасут.

Не верил даже в то, что есть кому спасать их. И эгоистично решил, что его последним впечатлением в этой жизни должна остаться болезненная сладость ее поцелуя.

Первое, что ощутил Кларий, очнувшись – это удивление. Он действительно не ожидал, что очнется, полагая, что они с Вейланой так и погибнут там, в запертой комнате без доступа свежего воздуха. Но дышалось легко, и Кларий открыл глаза.

Одного короткого взгляда хватило, чтобы понять – их вытащили.