Белая ведьма Азеила

Юноша ответил не сразу, вперил в нее задумчивый взгляд и усмехнулся:

- Тогда бы я не знал, что ты любишь тилерии. И я не опасаюсь никого из вас, как бы глубоко я ни спал, твои любимчики ничего не успеют со мной сделать. Не говоря уже о тебе. Но это – моя привычка, бороться с которой смысла нет. Разве что ты будешь целовать меня перед сном, - он криво усмехнулся.

- Я могла бы, - неожиданно смутилась Вейлана.

Вновь совершенно некстати ей вспомнилось тепло его губ, мягких и настойчивых. Слишком настойчивых в ее положении.

Любой другой давно бы отступил, ожидая лучших времен. А Кларий… ему словно нравятся ее поцелуи, отнимающие у него сознание.

- Я не против, - усмешка превратилась в улыбку, неожиданно игривую.

Да и взгляд юноши изменился, заскользил по ней, отражая тот голод, что испытывал Кларий.

- Мы можем остановиться на ночлег, - предложила она.

Но темный рыцарь уже взял себя в руки:

- Заманчивое предложение, но я предпочту все же оставить все как есть. Ты здорово умеешь влипать в неприятности, и мне нужно оставаться в сознании, чтобы выручать тебя.

И он приступил к еде, демонстрируя, что разговор окончен.

А девушка в немом изумлении смотрела на него: эгоистичного, самовлюбленного тирана, которого боялась и ненавидела собственная армия, так легко признавшего, что он готов прийти ей на помощь. Не потому, что ему, слишком далеко зашедшему, не осталось выбора; потому что он сам этого хочет.

Ей казалось, услышать такое от Клария невозможно. И невольно губы ее тронула улыбка, объяснить себе которую она не сумела.

Словно должно случиться нечто хорошее, о чем она пока лишь догадывается.

Может, впервые за весь этот путь она действительно поверила, что они найдут рыцаря?

Вейлана долго не могла заснуть, сквозь ресницы любуясь точеным профилем Клария. Ей никогда не устать от этого: редко когда встретишь столь правильную красоту. Не удивительно, что Клария полагают големом, казалось, природа не в силах создать такую безупречную внешность. И характер темного рыцаря здесь почти ни при чем.

Был ли у него шанс стать другим? Вырасти хорошим человеком, не отрави его сердце тьмой черный колдун? Или подобное дитя обречено изначально?

Ей вспомнился маленький мальчик, запертый в подземелье, которое он считал своим домом. Сколько в нем было горечи и обид его обделенного детства! Но он не казался воплощением зла. Просто одинокий заброшенный ребенок, и, будь его детство чуть более счастливым, он вполне мог бы стать совсем другим человеком.