Белая ведьма Азеила

- В Азеиле водится много чудовищ, и часть из них – черные ведьмы, - признала девушка.

После недолгой тишины Трилл неуверенно осведомился:

- А вы… госпожа, вы можете стать черной ведьмой?

Вейлана задумалась. Дикая магия могла поглотить ее, но, чтобы стать черной, ведьма должна согласиться на это. Личное дело каждой ведьмы, спасаться ли таким способом, но королева Авендейма даже никогда не задумывалась о такой возможности.

- Технически – да, - вздохнула она. - Но для этого нужно иметь предрасположенность.

- А мужчины-ведьмы бывают? – Трилл отличался неиссякаемым любопытством.

Вейлана невольно улыбнулась:

- Нет. Как ни удивительно, но среди мужчин ведьмы не рождаются.

- Но ведь колдуньи-то есть, - нахмурился мальчишка.

- И что? – не поняла она.

- Я просто предположил, - Трилл покраснел. - Что если магия доступна только женщинам, то колдунами должны быть только мужчины…

- У магии иная природа, - мягко возразила Вейлана. - А потому сравнивать их бессмысленно.

- Никогда не думал, что это так сложно, - вздохнул Пэн, потрепав мальчишку по непослушным вихрам.

Девушку умилил этот жест – заметив смущение паренька, великодушный солдат поспешил разделить с ним его невежество, чтобы мальчик не чувствовал себя неуютно. Все же, если не считать Клария, ей повезло со спутниками. Но и темный рыцарь, вызывавший в ней прежде лишь стойкую неприязнь, сумел ее удивить.

Человек, который не должен был помогать ей; тот, кто никогда никого не спасал – как же так получилось, что он стал ее защитником? По своей воле, за призрачное вознаграждение – пошел против отца, готового подарить ему весь мир.

Больше Вейлана не пыталась занять место водителя, и экипаж вернулся к привычному движению. Не делая остановок на ночь, до Реульды они могли добраться дней за семь. И все они торопились поскорее найти Милию и узнать о судьбе юного Сеавендера. Вейлана очень надеялась, что рыцарь жив.

Она думала о том, как бы воспринимала его, если бы не знала, кто он такой? Ведь, по сути, он лишь однажды продемонстрировал знаменитую свою безжалостность. В остальное же время…

Он никогда не лгал ей. Был предельно честен, даже если правда неприглядна. Никогда не скрывал, чего ждет от нее. И в то же время защищал ее, беспокоился о ней, спасал, даже не будучи уверенным, что получит от нее то, что хочет.