Белая ведьма Азеила

Вейлана не стала бы обвинять его в трусости – у нее у самой это место вызывало немалую дрожь. Пусть даже все мертвые отсюда ушли и уже упокоены, но земля хранит свидетельства кошмара. Вынесенные будто взрывом ворота и ограда, земляные валуны, вывернутые с корнем деревья – словно чудовищный ураган пронесся здесь. А потому особенно странно смотрится одинокое высохшее дерево, каким-то чудом устоявшее.

- Нам… - Вейлана поправилась: - Мне нужно кое-что сделать, прежде чем мы уедем.

- Ты никуда не пойдешь.

- Сэр Кларий, это важно! – и с легкой заминкой добавила: - Мне ничего не грозит.

Я просто… посмотрю.

Ложь вышла убедительной, Кларий нахмурился, но отпустил. Выбравшись из экипажа, девушка направилась к подозрительному дереву. Для обычного взгляда в нем нет ничего странного – просто сухое дерево. Но она умела смотреть иначе. И ее пугало то, что скрывалось за внешне безобидной картиной.

- Вейлана, что происходит? – Кларий не выдержал, выбрался следом.

- Ничего, - малодушно откликнулась она, почти надеясь, что он ее уведет.

- Да ты дрожишь вся! – возмутился он. - Не лги мне. Объясни, что происходит?

- Дикая магия, - прошептала она и взмахнула рукой, развеивая иллюзию.

Глава 12

Ложное воспоминание беспокоило Клария. Настолько, что каждый взгляд на Вейлану возвращал его к нему. И от этого оно все меньше казалось ложным. Оно вносило сумятицу в мысли и мешало, занозой цепляясь за всегда бесчувственное сердце. Прежде Кларий не знал, что такое милосердие.

А теперь пытался понять, что делать с этим новым знанием. Его мир будто перевернулся с ног на голову, и Кларий больше не знал, что правильно, а что – нет.

Едва ли в этом виновато одно-единственное воспоминание. Скорее, результат того побочного эффекта, о котором упомянула Вейлана. Проклятая ведьма что-то сделала с ним, но Кларий даже за это не сумел ее возненавидеть. Его по-прежнему тянуло к ней, и не только к ее телу.

Это пугало. Именно поэтому он и вызвался на ночное вождение.

Ему требовалось одиночество; к тому же спящие спутники раздражали куда меньше. И можно рассматривать Вейлану, пока она спит – просто, чтобы понять, что же она сделала с ним? Что такое происходит с его сердцем и разумом?

Что бы это ни было, ему не нравится собственное состояние. А потому он злился на белую ведьму, но не допускал даже мысли о том, чтобы бросить ее. Вейлана оставалась все такой же заботливой, и отказываться от этих знаков заботы он не хотел.