Первый всадник

Причем подошел он к делу ответственно и, как по мне, буквально. Когда я набрала номер преподавательницы на смартфоне – Костя купил мне его вместе с одеждой, – мой сторож заставил включить динамик, чтобы слышать разговор полностью. Я повиновалась, но отойти на пару шагов не забыла. Вдруг маньяк какой. С этими ангелами ни в чем нельзя быть уверенной.

— Софья Антоновна, здравствуйте. Это Мечник, — произнесла в трубку, держа мобильный на ладони. Боря бдел и не моргал. Даже сглотнула от такого пристального внимания.

— Все друзья у Орлова чокнутые, — очень тихо прошептала себе под нос.

— Добрый день, Виктория. У тебя ко мне какой-то вопрос по завтрашней сдаче? — раздался искаженный связью, провайдерами и динамиком голос моей преподавательницы бальзаковского возраста.

Борю аж перекосило. Еще бы, нашу Софочку за масляный голосок мартовской кошки, попавшей под газонокосилку, прозвали банши. Вроде и не кричит, а слова так и ввинчиваются в голову. Тут даже функция «уменьшить звук» мало помогает при разговоре по телефону.

— Она при смерти? — басом, благо тихо, спросил удивленный ангел.

— Нет, — шикнула на шатена, — будешь болтать, выключу громкую связь, — пригрозила, закрывая микрофон пальцем.

Мне в ответ кивнули, что означало «буду паинькой». По крайней мере, так я это поняла.

— Софья Антоновна, у меня беда случилась. Я повредила ногу, — как можно жалобнее произнесла я.

— Ох, моя дорогая! Как же так? Сильно? — продолжила плавить наши перепонки преподаватель по политологии.

Человек она неплохой, как преподаватель вообще великолепна, но вот общаться с ней сущая пытка.

— Что произошло? Ты в больнице? — и еще сотня визгливых вопросов, на которые невозможно ответить разом.

Я скривилась и сквозь накатывающую мигрень начала придумывать отмазку. Все же студенты в этом одни из лучших.

— С байка упала. Неделю постельный режм...

И тут Боря так сурово на меня посмотрел, что я аж подавилась последним словом. Ангел показал мне на ногу и продемонстрировал два пальца.

Хочет, чтобы я две недели больничного взяла? Так это ж такой напряг. Ладно, неделя подделанного больничного, но две? Что-то этот мужчина начал смахивать на криминального авторитета. И рожа кирпич, и тело шкаф. Пугает он меня, особенно его взгляды на чудесную и очень дорогую мне ножку.

— Как же так, Виктория? Сколько раз я говорила тебе, что необходимо быть осторожной, — продолжила говорить банши, но теперь даже ее голос не так раздражал.