Второй шанс попаданки. Почти элита

Вот возьмите, – Алек протянул мне какой-то металлический брусок в пару сантиметров толщиной и пять длиной, испещренный замысловатыми знаками.

– Что это? – я повертела поделку в руках. Он выглядел и чувствовался, не как обычный кусок металла, а явно что-то магическое.

Причем, если кухонная утварь, типа артефактной платы, была всего лишь обычной металлической коробкой с конфорками, так похожими на наши родные, и чтобы ее активировать, нужно было дать магический импульс, то здесь артефактная сущность предмета ощущалась сразу же.

– Артефакт, – пожал плечами рен Зеер. Ответ совершенно точный, но совершенно бесполезный, да.

– Это я поняла. А для чего он.

– Он предотвратит то вредоносное воздействие на ваш организм, которое несет взбаламученное после взрыва поле, – как маленькому ребенку начал объяснять он.

Мне кажется, или он раздражен? Может, чувствует вину за вчерашнее? Или ему моя реакция не понравилась и он обиделся? Ладно, чего теперь гадать, если я ничего с этим сделать прямо сейчас не могу.

– Его надо активировать? – я с уважением повертела брусок.

– Нет, просто держите в руке, он должен касаться кожи. Вы готовы?

– Да, пойдемте, – кивнула я.

И мы, собственно, пошли.

Арена представляла собой печальное зрелище. От нее, по сути, осталась только женская раздевалка и часть фасада трибуны над ней. Мужская съехала в образовавшуюся яму на половину и вся пошла трещинами. А сам храм и дно полигона представляли собой нечто…

Я подошла поближе, заглянула за край оплавленного кратера.

Ой не нравится мне это!

– Рен Зеер, – медленно проговорила я, пятясь, – вы знаете, что такое радиация?

Дно ямы представляло собой спекшийся от очень высокой температуры до состояния стекла песок. Черного цвета.

Я, конечно, не уверена, да и никакого ядерного гриба я над лесом не видела, но это какая же должна быть температура?! И я не знаю, может ли что-то другое дать подобный эффект.

– Ради-о-ация? – повторил Алек и недоуменно на меня посмотрел.

А ведь ему вчера было плохо. Хотя вроде бы радиационных ожогов не было… Но я не физик-ядерщик и не медик, специализирующийся на лучевой болезни, откуда я должна знать, как они выглядят и должны ли они быть, если доза не очень большая?

– Это такое излучение, – все еще пятясь ответила я, – оно появляется в результате деления ядра некоторых металлов. Вроде бы.

– Ядро – самая маленькая часть вещества.