Агния увидит море

Этвара защитила удача и благословение Девы, а на стороне вампира была черная магия и многовековой опыт.

Нити завесы сплели монахиню и вампира в нечто единое, но противоположное само себе, как восточный черно-белый знак из переплетающихся капель. Агния теперь знала, что это не просто залетная нежить, это настоящий древний вампир, который спал сотни лет в своей могиле, тоскующий по былым временам, когда он был хозяином этих земель, и кровь лилась полноводной рекой в его бездонную глотку. Охрипшим голосом девушка шептала молитву святой Деве ради того, чтобы эти времена никогда не вернулись.

А вампир пел свою песню из темноты, песню о море. О, он знал Агнию так же хорошо, как она теперь знала его. Нить за нитью он обрывал молитву завесы, шепча в темноте о том, как прекрасен морской берег под полной луной, как ласково шепчут волны, перебирая песчинки пляжа. Как ревет буря, разбивая гигантские пенные валы о скалы. Какой восторг можно испытать, когда летишь на крыльях ночного ветра над бескрайним черным зеркалом воды.

«Глупая девчонка, зачем тебе петь для богини, которой, может, и нет вовсе? Давай вместе споем совсем другую песню, и морские сирены нам подпоют! Песню вечной жизни, песню силы и вечной юности!»

Нить за нитью рвалась завеса, все медленнее шевелились губы Агнии. Но она продолжала ткать молитву, вкладывая в нее свою жизнь, всю, до последнего вздоха. Не нужно ей море, о котором пел вампир, потому что в его мыслях она видела только кровь и голод. Даже если нет богини, она будет верить в нее, потому что верит в свет.

Все это, конечно, правильно, появилась на задворках непрошенная мысль. Только времени уже не осталось. До рассвета далеко, сейчас едва ли полночь, а сил уже совсем не осталось. Есть какие-нибудь здравые идеи? А не пора ли нам грузиться на Непобедимого и рвать отсюда когти?

Нет, не пора. Потому что уже поздно. Агния сплела хорошую завесу, сильную. Два вампира и целая деревня их прислужников не смогли разорвать − так сильна ее вера и любовь.

Но теперь она не может даже пошевелиться, лежа в траве ничком. И лорд убежать не успеет, монахиня чувствовала, что вампир зол на Этвара. Догонит, сожрет.

Зачарованные люди поднимались с колен, блеснули в лунном свете лезвия серпов, кос и топоров. Этвар понял, что завеса больше не выдержит, нет больше сил у несчастной монашки. За спинами людей показалась высокая темная фигура, словно бы закутанная в саму ночь. Лорд поднял с земли свой меч.