Змеевик

- Возможно, что проклятие… Сейчас много таких новомодных штучек… - сказал он, а затем, словно в подтверждение своих слов, шепнул какое-то заклинание, и прямо у него в руках появился тонкий брошюрка-журнальчик.

“Покупайте туфли-скороходы и ручки-самописки!” – гласила надпись. Сулила блага нечеловеческие по зверским ценам.

- Думаете, что кто-то изготавливает подобную обувь? – спросила я.

- Если докажем, что туфли Таисии были прокляты, я смогу добиться ее отчисления. – спокойно сказал мужчина.

Вот это новость! Выходит, ректору Норланду тоже не по душе была Таська, если он так трепетно отнесся к моей личной трагедии.

Внезапно в воздухе повисло какое-то молчаливое напряжение. Словно, сухой ветер перед грозой, от которого так и веет молниями и назревающей бурей. Я слышала лишь свое дыхание, и Норланда, и оттого становилось еще больше не по себе. Случайно посмотрела ему в глаза, и чуть не утонула. Мне показалось! Конечно же показалось, что зрачок у него трансформировался, вытягиваясь в узкую полоску, а выражение взгляда было такое, что щеки невольно налились краской.

- И где это Майя запропастилась? – попыталась снять повисшее напряжение я, но получалось плохо.

- Что? – рассеянно ответил ректор, словно и не слышал моего вопроса. Лишь прожигал во мне дыры своей насмешливостью и страстью… Хотя! Глупости! Какая еще страсть? О чем я вообще думаю?

В тот самый миг, когда мне показалось, что Норланд наклонился ко мне чуть ближе, заставив сердце колотиться в бешенном танце, дверь в мою комнату распахнулась, явив на пороге Майку и пожилую женщину, с пучком седых волос на затылке, и маленьким деревянным сундучком в руках.

- Ну? Где тут пострадавшая? – деловито спросила она.

- Я! Я тут пострадавшая! – возопила я, привлекая внимание к своему хвосту, который лекарке Селене ну очень так не показался.

- Сколько времени прошло с повреждения? – деловито спросила женщина.

- Меньше суток… - тихо ответила я.

Лекарка нахмурилась, и еще раз осмотрела распухшую ранку. Кстати, ректора Норланда, она довольно бесцеремонно спихнула с моей кровати, и теперь тот замер взволнованным сусликом в полуметре от нас.

- Отравлено! – вынесла вердикт женщина, спустя несколько минут размышлений.

- На меня не действуют яды.. – повторила я то, что уже говорила сегодня ректору.

Тот согласно качнул головой, подтверждая мои слова.

Но лекарка стояла на своем.

- Если я говорю, что отравлено, значит, так и есть! – что-то такое было в ее голосе, решительное, властное… Ей хотелось верить.