Капля крови

Дарима вернулась с мокрым комком ткани, и быстро открыв баулы, вытащила два отпаривателя. После чего девушки по очереди разглаживали выстиранное платье. Раздражение проявлялось в редких словах, а усталость наложила печать на миловидные лица с высокими скулами. Молчание словно плита незримо давила на всех участников, только Баирма ничего не замечала вокруг, выслушивая причитания своей матери. Женщина пришла позже и жалостливое выражение не покидало её лица.

Скверный характер кузины испытали на себе многие, и причём, как и Адиса не один раз, а потому не было девушки, кто бы с энтузиазмом принялся выполнять приказы Даримы.

Девушки, одетые в спешке, а некоторые просто в пижаму хмуро наблюдали за невестой. Она с несчастным видом разглядывала маленькие желтые разводы на платье, но уже просто вздыхала, ведь организатор свадьбы успокоила и пообещала всё исправить.

***

Пурбо стоял на остановке и нервно курил. Только вчера он приехал в родной город, сердце радостно стучало при виде родных мест. Он надеялся быстрее увидеть маму и брата.

Работая на вахте в другом регионе шесть долгих месяцев, Пурбо скучал по близким.

Сейчас в темноте он ждал, когда же приедет младший брат Дамдин, но тот всё не ехал. Пурбо только недавно вышел на остановку. Одинокий фонарь тускло горел, освещая железную лавку. Дул холодный ветер. Мужчина вздрогнул от неожиданности при виде двух фигур. Один был одет в тулуп, будто с чужого плеча, небольшая шапочка еле прикрывала светлые, почти белые волосы, голубые глаза смотрели оценивающе.

В древности кочевые племена таких называли Yхэhэн (мертвый). Такое существо не являлось человеком. От него улепётывали прочь, кто как мог, но в основном, конечно, на лошади.

Другой, хорошо одетый парень в пуховике и зимней кепке курил электронную сигарету, и посмотрев на него Пурбо подумал: «Монгол». Его дубленое загорелое лицо напоминало бурятские лица, но неуловимо отличалось характерной чертой – двумя четкими очертаниями румянца на скулах.

Монгол и монгодууд отвернулись и начали шептаться.

От этого Пурбо прищурил и без того узкие глаза, и глубоко затянулся сигаретой. Стряхивая пепел на землю, он подумал о матери, вспоминая её слова перед отъездом. Золотая печатка тускло мерцала на его пальце…

Дамдин звонил уже несколько минут. Брат не отвечал на вызовы, а затем и вовсе выключил телефон. Совершенно неожиданно он попал в небольшую аварию и теперь с царапиной на лице, старался ехать быстрее, несмотря на гололёд, но он опоздал.