Истинная про запас

Если бы только я могла избавиться от Бранта… А пока новый приступ боли скрутил мое тело. Вырвался хрип. Я сжала белые простыни, разрывая их чёрными и узкими когтями. На лбу появилась испарина, и капелька пота скатилась по виску.

— Кристина, дорогая! В стае такое творится! Ох, Боже мой! Неужели снова приступ? Слишком часто, — Доротея поспешно ворвалась в мою комнату и приложила ладонь ко лбу, диагностируя высокую температуру и тут же одёргивая кисть.

— Пить, — прохрипела я.

В другой ситуации я посмеялась бы, если могла.

Представляю, что там творится.

— Конечно, конечно. Держи, — она подала мне пластиковую бутылку и прислонила горлышко к моим сухим губам.

Когда я смогла напиться, Дора закрыла и убрала бутыль. Затем она погладила меня по мокрым волосам и с жалостью поджала губы.

— Все нормально, — хрипло проговорила я.

— Ненормально, Кристина. Тогда ты была слишком слаба, а сейчас…

— Я и сейчас слаба, — остановила я Дору.

— Нет, я не про волчицу, а про твою человеческую часть.

Тогда ты не выдержала бы. Но сейчас ты окрепла, физически и психологически. Ты закалилась. Я понимаю, как тебе тяжело довериться, поверить вновь и даже покориться. Но я верю в тебя. Ты можешь избавить себя от боли и нас от… — но не успела Дора закончить, как наш небольшой дом сотряс громкий рык:

— Где она?!

— Дора, скажи, что меня нет, — я испугалась, рванула с кровати, схватила женщину за руку и заглянула ей в глаза.

— Если ты не можешь сделать шаг, то я сделаю его за тебя. Ты сама знаешь, что вечно так продолжаться не может.

— Я хочу быть свободной и сама решать за себя, — серьезно ответила я.

— А я хочу, чтобы ты перестала мучать себя и свою волчицу, — не уступала Дора.

— Ты не вправе решать за нас. Волчица еще слабая. Не хочу чтобы он меня видел такой.

— ДОРОТЕЯ! — громкий рык снова сотряс домик.

— Я пойду. Ладно, — тяжело вздохнула женщина и, проведя по моим мокрым волосам рукой, вышла из комнаты.

Новый приступ боли заставил меня заскрежетать зубами и упасть на мокрую кровать.

Я отвернулась от двери и повернулась в сторону панорамного окна, выходящего в густой и хвойный лес. До одури захотелось обратиться в волчицу, убежать и нырнуть в прохладное лесное озеро.

До меня доносились обрывки разговора:

— Ее нет. Что случилось? Марк? Марк!

Дверь открылась. Я повернулась. Первое, что мой воспалённой мозг уловил, это подтянутое тело альфы, на груди которого скалилась пасть огромного древнего волка.