Единственная для невольника

Просить защищать Ветра тоже неправильно, а то решит, что я вожусь со вторым рабом как курица-наседка.

А разве я не вожусь?..

Правильно Север говорит: на тренировочной арене и после неё каждый сам за себя.

Но одно дело — соперничество, а другое — избиение того, кто даже сдачи дать не способен.

— Тебя самого не обижают? — поинтересовалась с опаской.

— Не. — Он мотнул головой. — Всё хорошо, госпожа. Я могу быть свободен?

— Да. Иди...

Раз на Севера издевки не распространяются, значит, проблема не в том, что Ветер — мой раб.

И это клеймо не снять с него так просто.

Но мы попытаемся.

Я только села за задания, когда дверь вновь отворилась. Ветер, покачиваясь, стоял на пороге спальни. Он выглядел не так плохо, как утром или вчера, но бледность выдавала то, насколько он изнеможен.

— Ты поужинал? Нет? Обедал?

— Не хочется, — произнес тихо-тихо.

— Поешь, а потом возвращайся, — приказала господским тоном. — Неужели ты думаешь, что мне нужен полумертвый хранитель?

Да почему же он вызывает во мне такие эмоции? От переживания до гнева, когда этот невыносимый раб своенравничает.

— Извините, хозяйка.

Ветер удалился, оставив меня наедине со своей яростью. Сейчас бы выбраться за пределы гимназии и погулять где-нибудь в городе. Отвлечься. Но для начала нужно раздать нагоняев — не физических, конечно — этому неправильному рабу.

Как же он умеет выводить из себя! Я ведь поставила на него, доверилась своему выбору. А он когда-нибудь откинет копыта, если перестанет питаться или будет нарываться на неприятности.

Моё персональное несчастье вернулось спустя двадцать минут.

— Я поужинал, хозяйка, — сказал он таким тоном, будто нехорошая Алиса заставляла его жить.

— Вот спасибо, удружил, — фыркнула, откладывая учебные записи в сторонку. — Рассказывай, что тяжелее всего дается во время обучения?

Он размышлял недолго, а затем честно ответил:

— Всё.

— Как думаешь, это временно или тебя нужно снять с соревнований? Как по ощущениям? Да садись ты, чего стоишь!

Ветер, подчиняясь моему приказу, упал… правильно, на колени. Бесы, как же мне не нравится эта рабская покорность в моменты, когда она даром не нужна! Ведь есть стул или кровать, зачем отсиживать колени?

Я же просила!

— Встань.

Он резко поднялся.

Вновь из глубин поднялась обида.