Единственная для невольника

В их глазах появилась алчность. Мне стало не по себе.

— И что дальше? — спросила, сглотнув острый ком.

— Иди сюда, Алиска, — Елена поманила его, — заяви свои права. Он так смешно дрыгается, когда к нему приближаешься.

— И?.. — всё ещё не могла понять смысла наказания.

— Неужели не догадываешься? Тебе достался такой шикарный мужик, которого даже бить не надо в случае неповиновения. — Елена закатила глаза и стиснула плечо раба ногтями. — Попробуй же! Потрогай его.

Я посмотрела на Ветра, который пытался сохранять прямую спину.

Мне было не по себе. Девочки ржали как ненормальные, обсуждая то, как надо обучать постельных рабов уму-разуму, а я думать ни о чем не могла, кроме того, что наказание лишено всякого смысла. Если вдуматься, оно даже безжалостнее, чем порка розгами.

— Ну что, где отметим встречу после каникул? Возьмем наших боевых рабов? — предложила Елена весело, будто и не издевалась сейчас над человеком. — Алиска, ну чего ты мнешься? Иди сюда.

— Что-то не хочется, — ответила тихим голосом. — Не вижу смысла его наказывать… ещё сильнее.

— Тогда оставь его здесь, — вздохнула Джоанна. — До утра посидит, осознает, кто его новая госпожа. Ты же читала учебники по воспитанию? Любого раба, кроме боевого, обязательно нужно наказать при получении, иначе он не сможет принимать тебя всерьез.

А ведь, и правда, в книгах такое писали. По всем правилам девочки не издевались, а помогали мне.

Бесы. Разве так можно?.

Как с рабами справлялись мама с папой? Никогда не задумывалась о том, было ли им тяжело.

— Хорошо, — кивнула мрачно, — оставим его тут.

Ближе к вечеру, после посиделок с подругами, на которых я и думать ни о чем не могла, кроме своего раба, я вернулась в спальню. К неразобранным сумкам и столу, на котором лежала кипа бумажек. Пальцы сами потянулись к исписанным листам. Я внимательно перечитала дело Ветра. Смена хозяев, возвраты, побои.

Дьявол! Да он настрадался так, что его не нужно воспитывать.

Зачем согласилась на дурость подруг?..

Я рухнула в кровать, но уснуть не смогла. Вообще. Никак. Что-то давило под ребра. Я понимаю, что рабов нужно наказывать за проступки, но неужели Ветер заслужил испытать подобное? Наказание — это ведь что-то другое. Физическую боль я тоже не приемлю, но она хотя бы объяснима.

А такое… унижение.

Он ведь даже не провинился, не успел ещё.