Я помню...

Не знаю, была интересна она мне как женщина, или просто любопытство заело, гордость мужская взыграла…

Всю осьмушку, пока мы были в городе, я ходил по вечерам к монастырю, слушал как поют женщины, а потом метался от окна к окну, высматривая, куда же она идет. И, знаешь, на пятую ночь я все же выследил и вовремя оказался у окна её кельи – такого маленького, что голова с трудом бы пролезла. Дождался, пока все успокоится и заговорил с ней. Но она молчала. Я знал, что она слышит – менялось её дыхание, шуршала одежда.

И я рассказал, как увидел её, как искал и как рад, что нашел. Сказал, что хочу лишь поговорить и даже не надеюсь на большее, не смею влиять на её выбор. Но надеюсь на разговор…

Она молчала.

Через час пришлось уйти – начиналась моя смена охраны возле товара, а потом до полудня сон. Мне было обидно – вот я её нашел, вот я заговорил с ней, а она молчит. И я как прежде ничего о ней не знаю! Мне просто хотелось разобраться, но из прежнего опыта общения с женщинами я понимал, что они все равно углядят намек на влечение… И меня это заранее бесило!

Следующим вечером я вновь отправился к её окну, но уткнулся носом в крепкие ставни.

Что мне было делать? Я просто сидел, прислонившись спиной к каменной стене, слушал ветер и тихие, приглушенные всхлипы в комнате. Прошло время. И я ушел, так и не сказав ни слова.

Это повторялось ещё две ночи. А в последнюю я прямо сказал, что утром наш караван уезжает из города и, наверное, я никогда сюда не вернусь. Я смог не влюбиться, но искренне восхищен её красотой.

Мне ничего и не надо – лишь посмотреть в глаза да узнать… почему такая девушка так рано ушла в монастырь. Что с ней случилось?

Я расслышал тихий всхлип и быстрые шаги, после чего хлопнула дверь. Коридор! Метнулся за ней, вслушиваясь в одинокие шаги и тенью последовал за девушкой. И вот – она выбежала на крытую галерею, соединяющую их дом с отдельно стоящей башенкой. Замерла, глядя на звезды. Я остановился в начале галереи, глядя ей в спину.

- Прости, - прошептал я, но она услышала.

- За что? – спросила тихо, хрипло.

- За то, что преследую тебя. Но это сильнее меня. Я… мне… я хочу лишь поговорить.

- И завтра ты уезжаешь?

- Да.

- И никогда не вернешься?

- Никогда, - эхом повторил я.

Мы замерли. С реки едва веял прохладный, сырой ветер. На небосводе перемигивались звезды. Серебрило землю ночное светило. Девушка чуть повернулась, смотря на реку. Мне показалось, что я её совсем не интересую, но она вдруг заговорила.