За гранью реального

Здесь к моей радости имелся привычный душ с гибким шлангом! Оделась в то же, что было на мне и вчера, нежно-розовое платье, и в надежде найти где-нибудь еду для моего вечно голодного в последнее время желудка, пошла осваивать территорию.

– С добрым утром, милая, – пропел где-то рядом явно принадлежащий свекрови голосок.

– Здравствуйте, – моё приветствие прозвучало недобро.

И хотя я понимала, что злиться на эту в принципе милую женщину не за что, всё равно ощущала раздражение в её присутствии. Вот кто, спрашивается, просил её хватать меня на руки? Ведь ничего бы тогда не случилось… но сделанного, увы, не воротишь.

– Вид у тебя утомлённый, – обратила внимание она, а я чуть не съязвила, что это разве что слепой не заметит. – Как спалось?

От одного воспоминания о своих снах бурно заливаюсь краской, и оказываюсь превратно понята:

– Элиф к тебе приходил?

Всё ещё погружённая в собственные мысли, точнее борясь с накатившей из-за воспоминаний совершенно неуместной волной плотского желания, автоматически киваю, и тут же слышу восторженное:

– Молодец мой мальчик! Я в нём нисколечко не сомневалась! Да ты, наверное, проголодалась после бурной ночи.

– Ещё как! – честно смотрю ей в глаза и разубеждать ни в чём не собираюсь.

А та едва не мурлыча увлекает меня за собой, и вскоре я оказываюсь всё в том же зале. Вокруг суета, и стол заполняется множеством самых разнообразных блюд. Стараясь сдержаться и не наброситься на еду, как поступала в последние разы, накладываю себе того-сего и чинно начинаю есть.

– Не издевайся над собой, милая, – с улыбкой произносит сидящая напротив «маман». – Я видела твою истинную ипостась. Она совсем кроха, а значит, твой организм просто обязан требовать усиленного питания. И то напряжение, с которым ты здесь сидишь, лишь подтверждает мою правоту. Ешь как, что и сколько хочешь. Здесь никто тебя не осудит. Мы все когда-то, – она в задумчивости закатила глаза, – неважно как давно… но мы все через это прошли.

Просить дважды я не заставила.

И как-то стыдно вдруг стало. Показала себя истинной дикаркой. Так и не выпустив из рук кусок, но перестав жевать и жутко краснея, поднимаю смущённый взгляд на тепло и одобряюще улыбающуюся маркизу.