За гранью реального

Вопреки ожиданиям старикан спокойно что-то записал и уточнил:

– Дальнейший ваш адрес?

– Проспект Энгельса, два, тринадцать, – в этот раз решив соврать, произнесла я.

Старикан опять что-то записал, поправил что-то похожее на монокль и, взглянув на меня, произнёс:

– Итак, вы, княгиня Екатерина, прибыли из града Святого Петра, где проживаете по улице Ангельской, дом двести тринадцать. К какой расе относитесь?

Я вылупилась на него и молчу. Ну вот реально не понимаю! То, что он мой и так вымышленный адрес переврал, и бог-то с ним, но к какой расе? На азиатку или негритянку я вроде как не смахиваю, хотя может тут эльфы и прочая сказочная живность в наличии есть? Сосредоточиться мешал премерзкий непрекращающийся мышиный писк под ногами.

– Человек, – чувствуя, что молчание затягивается, неуверенно произношу я и вижу, как уголки рта у старикана начинают подёргиваться в ухмылке.

– Деточка, это гимназия Стихийной магии, и на такой мякине комиссию уж точно не проведёшь, – произносит, и глядя на меня, как-то неестественно быстро вообще для человека, не говоря уж о его преклонном возрасте, выпрастывает из-под стола руку и щёлкает пальцами в моём направлении.

Весь мир завертелся. Я ощутила, что падаю… на ту самую атласную красную ткань. И вновь вижу мохнатые пепельные лапки с белыми шерстяными носочками. И так грустно становится. Я-то радовалась, что пусть и неведомо где, но вновь человеком стала, а тут такое…

– Говорил же, – усмехнулся дедок, – нас не проведёшь, так и записываю: Элурантроп.

Подозрительно поглядываю на скукожившуюся и тихонечко так, задним ходом отползающую от меня мышь. Но та обратно в человека обращаться судя по всему не спешит. Или не может? Смотрю на старикана, он на меня. И явно чего-то ждёт… блин… то есть это он мне сказал? Ну и как это сделать?

– А ведь оборотная сторона совсем ещё крохотная, – уже без иронии подал голос более молодой из присутствующих мужчин.

Старикан встал со своего места. Подошёл. Проигнорировал возмущённый писк продолжающей отползать от меня мыши и взял меня на руки.

– Действительно кроха, – осматривая своими неестественно прозрачными глазами, констатировал очевидное он.