Филипп Лунин и драконье училище

Что-то подсказывает мне, что меня сейчас заучкой и назовут…

— У меня столько же, — замечает Кина. — По предмету на будний день.

По предмету на будний? Странно… Я-то рассчитывал на шесть уроков в день, по каждому из предметов. Впрочем, это я по той памяти, что от университета — как здесь, ещё неизвестно.

Интересно, а она-то откуда знает? Вроде же расписания ещё не должно было быть? Мне же Иоданар сам так сказал…

На сцене в другом конце аллеи сменяется выступающий — теперь туда выходит похожий на Киркорова человек со странным инструментом, гибридом электрогитары, синтезатора и кнопочного калькулятора.

— Кто сказал, что страсть опасна, доброта смешна, что в наш век отвага не нужна? — начинает он петь Арию под отчётливо электронный аккомпанемент.

— Никто не говорил, оно и так видно, — бормочет Клавий, увлекая нас в другую сторону.

Так-с, а куда это меня, собственно, тянут? Я, может, песню хочу послушать.

— Ну, отчего же, — мягко замечаю я, замедляя шаг. — Неконтролируемые страсти действительно опасны, но доброта помогает избежать конфликтов в коллективе, а отвага даёт возможность сопротивляться страху.

— Это крайне непостоянно, на это всё нельзя полагаться, особенно в стрессе, когда в первую очередь думаешь о выживании, а не подвиге, — идёт Клавий в мою сторону.

— А на что же тогда следует? — мягко интересуюсь я, боковым зрением следя за Киной. Интересно, чья точка зрения ей окажется ближе? Пока, по всем ощущением — отвагу она очень даже ценит.

— На знания. Кто знает последствия страстей — тот им уже не поддастся, кто знает сущность угрозы — может её избежать или перебороть, кто знает, как управлять умами, сам вершит конфликты в свою пользу, пользуясь любовью всех окружающих.

— Неправда, — заявляет в ответ Кина. — Я знаю, что я не убивала своего отца, но все остальные так не считают, даже увидев доказательства, и готовы были меня убить или изгнать, даже не выслушивая меня.

Я задумчиво провожу костяшкой согнутого указательного пальца по усам.

— Знания, безусловно, важны, и в этом, полагаю, сходимся мы все — иначе бы мы здесь не очутились. Но знания — лишь один из инструментов. Мало иметь знания; нужно также понимать, когда и какие применять, где искать недостающие и, — кивок Кине, — что делать, если одними знаниями добиться своего нельзя. В довесок к знаниям нужно иметь волю и рассудительность. Волю, чтобы применить знания, и рассудительность, чтобы знать — какие. И когда.