Филипп Лунин и драконье училище

Благодарно кивнув волчице и покрепче ухватившись левой рукой за край чаши, я наклоняюсь и опускаю туда правую. Её тут же окутывает, словно просачиваясь, то же ощущение бесплотности, и на какое-то мгновение мир перед моими глазами словно исчезает. Точнее, меняется.

Кругом ночь, и я вижу, как медленно, словно нехотя, плывут где-то далеко внизу подо мной горы и долины, как светятся огоньки деревень в них. Вижу подсвеченные луной облака, парящие на одном уровне со мной то ближе, то дальше. Чувствую всем телом встречный восходящий поток воздуха, который плавно, словно надувной матрас, поддерживает меня под всё тело и под… крылья?

Видение тут же начинает стремительно распадаться, и последнее, что я успеваю ощутить — это что рядом со мной летит кто-то ещё.

А потом в мою ладонь тычется тёплая, словно сама только что вышедшая из-под чьей-то руки, склянка, я машинально сжимаю пальцы вокруг неё — и выпрямляюсь, снова ощущая между ног каменный край гигантской чаши и видя перед собой огромный зал Книгоцентрали.

Ну и ну. В первый миг всплывает в голове зеркало Еиналеж из «Гарри Поттера». Во второй — предупреждение Дамблдора о том, как опасно заглядываться на воплощение грёз, которые оно показывает…

А в третий, словно для отрезвления от избытка пафоса — то, как обозвали это зеркало в пиратском переводе. Эйналей.

— Хороший тамада, и конкурсы интересные… — фыркаю я вслух, прежде чем снова повернуться к волчице. — Я в порядке!

— Добро! — явно расслабляется она.

Я с сомнением гляжу на неё, и она отвечает гордо-язвительным хмыканьем.

— Поверь, я не настолько слабая, как ты думаешь!

— Верю, но мой вес с этой высоты мог бы сломать хребет не только волчице, — я достаю из кармана носовой платок и бережно завязываю в него склянку. — Подтащить мой рюкзак сюда сможешь?

— А то, — волчица подходит к нему и, приноровившись, уверенно начинает подталкивать его боком ко мне. Точнее, под меня.

— Всё, спасибо! — говорю я, примеривая траекторию броска.

— Давай, — волчица, с первого взгляда всё поняв, привстаёт, придерживая передними лапами рюкзак. Я, покачав рукой, мягко отправляю завязанный узелок на верх рюкзака, где его тут же прижимает носом волчица, а потом аккуратно берёт в зубы и относит к своей склянке, стоящей там же, где я её оставил.

— Прыгай!

— Только уже не на рюкзак, — фыркаю я, смещаясь в сторону и переваливаясь обратно за внешнюю сторону чаши.