Золушка. История Феи

Его губы с жадностью впивались в мои, лишая воли и отдаваясь в его власть. Я не знала, как вести себя и плохо представляла свое состояние. Эти чувства захватывали моё сознание. Хотелось, чтобы это длилось вечно. А потом его язык настойчиво проник в мой рот. Я сперва испугалась, но быстро поняла, что эти прикосновения дарят новые ощущения и неумело стала повторять его движения.

Руки Лёши словно зажили своей жизнью и стали с жадностью изучать каждый изгиб моего тела. От бедер внезапно пролезли под рубашку, вызывая тонну мурашек и какую-то тяжесть внизу живота, заставляя меня прижиматься к нему ближе и чувствовать его желание, упирающееся мне чуть ниже пупка.

Я же обняла его за шею, запуская руки в волосы, собранные в хвост. А ноги закинула ему на талию.

Внезапно вырвавшийся стон из моих уст заставил обоих отстраниться. Опьяненным взглядом смотрю на него и не могу понять, что происходит и по какой причине. Губы пылают и ноют в ожидании продолжения.

Но взгляд Леши вдруг поменялся.

Он резко отстранился, подскочил и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

И что это такое было?

Спустя несколько минут, хлопнула и входная дверь. На душе стало совсем паршиво. Принципиально забралась в кровать Лаптева и завернулась в одеяло, которое пахнет им. Рука непроизвольно накрыла припухшие губы, и я, неожиданно для себя, уснула.

Гроза. Глаза заливает холодный ливень. Но я все равно продолжаю бежать через лес. Мне кажется, что впереди — спасение. Однако, бег осложняют скованные оковами руки, в одной из которых я сжимаю кулон.

Топот все ближе. Меня вот-вот нагонят. Почти ничего не вижу. Осознание происходящего приходит лишь в тот момент, когда мой новый шаг проваливается и... Господи. Я падаю! АААААААА!

— Князева, что ты... — сквозь туман слышу знакомый морозный голос. — Боже, Лиля! Ты вся горишь! Потерпи, я вызову скорую! Блин! А какой номер?

***

— То есть, как ветрянка? — удивленно спрашивает Лёша, после того, как врач осмотрел меня.

Из-за жара я слышала лишь урывками. Было настолько плохо, что почти ничего не соображала.

Кажется, доктор оставил какой-то рецепт и ушел, а рядом со мной уселся Лаптев и вдруг начал гладить по волосам. Приятно. Кажется, я даже почувствовала прикосновение чужих губ, но это не точно. Сон сплетался с реальностью, и я не могла понять, где именно находилась в тот или иной момент.

Еле разодрав глаза, увидела встревоженное лицо Лаптева. Так непривычно.