Под тихое мурчание...

На лице у него застыло странное выражение – то ли злость, то ли обида, то ли желание сделать Егору какую-нибудь гадость… То ли просто дурное настроение, для которого порой не нужны особые причины.

- Как ты здесь появился? Да очень просто, - проворчал Костя, насмешливо скривившись. – Моя сестра с детства домой всякую пострадавшую живность тащит – то птичку с подбитым крылышком, то кошку со сломанной лапой… Теперь вот стала старше – и целого мужика притащила!

- Сестра? – изумленно переспросил Грушев, не веря своим ушам.

Братья и сестры, конечно, могут быть совсем не похожими друг на друга, и Егор сам знал таких людей, но представить себе, что эти двое – родственники, он не мог при всем желании.

- Двоюродная сестра, - с усмешкой пояснил Костя. – Отец у нее русский, и он брат моей матери. Многие, глядя на нас, удивляются…

Голос его слегка потеплел, и в нем уже не было обиды на весь мир. Хотя на Грушева он все равно смотрел напряженным взглядом и предлагать ему дружбу явно не собирался.

«Брат, значит, - пронеслось в голове у дальнобойщика. – То есть, драться с ним, если даже совсем достанет, нельзя. А надо будет, наоборот, завести с ним хотя бы приятельские отношения… Не факт, что это хорошая новость!»

- А мама у нее кто? – поинтересовался Егор.

- Мама Тайки – тайка. Из Таиланда, в смысле, - отозвался его новый знакомый. – Они с дядей еще в девяностые по интернету познакомились – и вот… Живут полгода здесь и полгода там.

«Может, это и к лучшему, что вся остальная ее родня сейчас отсутствует? – подумалось Грушеву. – А то пришлось бы еще с ними со всеми сразу отношения налаживать…»

Он снова отогнал неуместные в его ситуации мысли и напомнил себе, что так ничего и не узнал о месте, в котором находится, и заставил себя переключиться на эту более важную проблему.

- Где мы все-таки? – повернулся Грушев к Косте, который, ответив на один его вопрос, проигнорировал остальные и снова потянулся к тряпке.

- Ты провел у нас два дня, и сегодня третье декабря восемнадцатого года, - ответил Костя.