Квенты Винкроса. Ловушка для наместника

Ника знала, что каждый день он выезжал из города, проверяя аванпосты, порой и вовсе не возвращаясь в столицу. Все это было вызвано грядущим приездом короля, который слишком уж опасался за свою жизнь.

Но неожиданно в один из дней, когда ан Эрикс уехал из дворца, Ника встретила Мартина Грана. Она узнала его сразу, как и он ее. Но сумела сдержаться и не выдать их знакомство.

— Ника! Это на самом деле ты? — зашептал он, когда они отошли на достаточное расстояние от возможных свидетелей. — Ким с ума сходит с того дня, как ты пропала.

Ника почувствовала легкое сожаление. Действительно, чего тут только не подумаешь. Ее не особо мучила совесть за побег, Ким сам подвел ее к этому шагу. Но она не могла отрицать, что в некоторые моменты накатывала ностальгия по тем дням, что они провели в замке, она скучала по его грубому голосу, по их совместным тренировкам и походам. Даже по совещаниям, на которых разрабатывались планы противостояния арнианцам.

— Передай ему, что со мной все в порядке, — тихо ответила она, оглянувшись.

Ее осторожность заметил и Мартин.

— Обязательно. Здесь слишком много ушей. Встретимся через час в парке около пруда. Калитка слева от ворот. Постарайся не привести хвост. Если что пойдет не так — мы видимся впервые.

Мартин повернулся и удалился как ни в чем не бывало. Ника бросилась в комнату, чтобы переодеться и подумать. Она не забывала, что во дворце есть шпион повстанцев, но ни разу не встретила его за эти дни. Похоже, Мартин перед тем был в отъезде.

Стоило ли снова связываться с восстанием? Ведь она уже решила действовать в одиночку.

Ника прислонилась лбом к прохладному оконному витражу, как в тумане наблюдая сквозь разноцветное стекло снующих во дворе солдат, отпускающих пошлые шутки в адрес служанок.

Перед глазами вновь встала картина — портрет Оливии да Штромм, который по какой-то причине прятал Стайген. В ушах звуком набата пронеслись слова Кима: «Они лишили нас всего! Мы живем подобно рабам». В памяти всплыли испуганное лицо матери и незнакомый арнианец, от которого та спасла свою дочь.

«Нужно помочь вернуть Урсулу свободу», — напомнила она сама себе, чтобы только не думать, что все это может являться частью странного пророчества.

К назначенному времени Ника вышла в парк.

Она уже приходила сюда не раз. Наверное, это было самое спокойное место в пределах дворцовых стен.