Квенты Винкроса. Ловушка для наместника

Ника широко распахнула глаза и тихо вскрикнула — не от боли, а от того, что наконец-то получила желаемое. Казалось, между ними пробегают разряды тока — настолько яркими были ощущения, когда они стремились навстречу друг другу.

Он освободил ее руки, и теперь Ника царапала спину Стайгена, забрасывала ноги на его бедра. Руками она обхватила его шею и только прошептала в ухо, когда он подводил ее к высшей точке наслаждения:

— Ненавижу тебя, ан Эрикс!

— Как же наши чувства взаимны, — ухмыльнулся Стайген, разворачиваясь и усаживая ее на себя верхом.

Ника застонала, принимая новые правила игры. Опыт позволял контролировать ситуацию, и она понимала, что теперь он в ее власти. Она выгибалась вперед, как кошка, целуя желанные губы, затем откидывалась назад, растягивала удовольствие, насколько могла.

Стайген терпел поражение. Только что он хотел подчинить ее себе, а теперь терял ведущие позиции. Он тоже чувствовал искры и понимал, что долго не выдержит. Слишком много дней Ника дразнила его своим безразличием.

Впрочем, они оба хороши — друг друга стоят. Еще ни одна женщина не была столь желанна, как эта незнакомка, ворвавшаяся в его жизнь и каждый день напоминающая ему слова пророчества, в которые он упорно не хотел верить. Кажется, он желал ее с того самого дня, как забрал из казармы. Но не хотел признаваться себе в собственной беспомощности. И больше не собирался останавливаться, пока не познает ее всю.

Каждую ночь. Каждый день. Всегда.

Да вся его предыдущая жизнь не стоила и ржавого ранна в сравнении с этим днем, когда он не находил себе места, узнав, что она сбежала.

От ее действий кровь прилила к паху. Только бы не сорваться! Иначе он перестанет себя уважать. Как он и думал, это был не первый ее опыт, но открытие вовсе не огорчило — напротив, завело еще больше. Он не собирался играть в любовь — ему требовался просто безудержный секс, который он получит от той, что не желает подчиняться душой.

Он приподнялся, взял руками ее голову, жадно целуя в губы.

Они просто перекатились, и Ника снова оказалась под ним, растрепанная и соблазнительная. Стайген старался уловить нужный темп, прислушивался к рваному дыханию и стонам, целовал шею, ключицы.

Ника чувствовала, что больше не может сдерживаться. Невыносимо сладкие волны захватили целиком, подводя к состоянию, от которого темнело в глазах.

Все вокруг взорвалось яркой вспышкой, и Ника застонала, обняв Стайгена, уткнулась лицом в густые волосы, тяжело дыша.