Питомица дракона

Только этот однозначно пытается играть на два фронта — и богиню захомутать, и сына прикрыть, устроив новый отбор. 

— Госпожа, — подал нерешительно голос замок, когда Юния вышла из покоев, чтобы что-то принести, — вы больше мне не доверяете?

Само собой — так хотелось мне ответить, но вдруг вспомнила про наши встречи с Вуртеаризом. Выходит, я не доверяла замку уже давно. По началу и сама не знала об этом. Да, я ведь думала, что замку известна каждая секунда всех его обитателей.

— С чего ты взял? — спросила я замок.

— В последнее время вы не обращались ко мне более, чем как к проводнику по территории. 

— Звучит так, словно ты хочешь, чтобы я стала оправдываться, — ответила ему мягко, но достаточно чётко, без сглаживающих интонаций. — Однако оправдываться стоит тебе. 

— Я не лгал вам.

— Но и не сказал. Ни сейчас, ни раньше. Скрыл. Если бы я не спросила, то так и пребывала бы в неведении. Многие считают, что недоговаривать — то же самое, что врать.

— Я служу богам, — выдавил голос. В нём слышалась печаль и безысходность, но и упрямство тоже. — И вам в том числе. Это значит, что могу выполнять скрытые поручения от всех асов, не только Роудана. Вы тоже можете приказать мне что-то, — многозначительно заверил меня замок. Однако поспешил добавить: — Но не можете запретить приказы других асов, как и они ваши. 

— Володас и Роноас пользуются этой возможностью? — холодно спросила.

— Безусловно.Но я не могу раскрыть вам содержание их приказов, пока они на вас не сработали.

— То есть, — я хитро сощурилась, — намекаешь, что я попалась только Роудану?

— Именно так, моя богиня. 

Я не знала, стоит ли верить словам замка, но они меня обнадёжили. Уверила его, что придумаю какое-нибудь поручение. Позже. Пока занята насущными делами. Думаю, замок разговором остался доволен, хоть я и не выказала ему открыто доверия. Пусть думает, что хочет.  

Для этого бала мы с Юнией выбрали сверкающее шёлковое платье бело-жемчужного цвета, отливающего золотом при каждом движении.

Ткань плотно облегала фигуру до середины бедра, а потом расходилась пышной, но не слишком, прямой юбкой, нижний край которой, как и рукава, уходил в прозрачность.