Наследство черной вдовы

- Дожили, - пробормотала я сухими губами, глядя, как за неплотной шелковой шторой ночь сменяется рассветом, - теперь я еще и во сне от этих любителей наживы убегаю.

Похоже, пора была приводить в порядок нервы и пить успокоительное…

Вызвав служанку, я долго мылась в местной ванне, старательно гнала от себя мысли о сне и произнесенные вчера Кладирой слова. Настроение… Да не было никакого настроения. Я чувствовала себя выжатой губкой.

- Чем быстрей я покончу со всей этой ситуацией, тем лучше, - решила я, завтракая в своей комнате.

Горячий травяной чай прибавил сил, но не бодрости. Сытная каша, сыр, пласты жареного мяса. Я ела все, так как дорога предстояла долгая, а перекусывать в карете мне не улыбалось.

Служанка помогла одеться в темно-синее плотное дорожное платье, длинное и закрытое. Я надела на голову шляпку, а на ноги – ботинки в тон, натянула на руки перчатки, грустно улыбнулось своему отражению – элегантной молодой леди – и вышла из спальни. Пора была возвращаться в замок.

Глава 28

Угрюмые женихи и осунувшийся артар своим видом меня не порадовали. Что Нарон, что Лоран – оба как будто с войны вернулись: чуть прихрамывают, лица разукрашенные, морщатся едва ли не при каждом движении. И если жениха мне было не жалко, то на артара я старалась лишний раз не смотреть, чтобы не выдать своих чувств.

Все к тем же каретам моего «поезда» прибавилась еще одна, наемная, с вещами женихов. Сами они, кроме пострадавшего Нарона, собирались ехать верхом.

Порадовавшись, что на этот раз, кроме Кладиры, никого внутри экипажа не будет, я залезла внутрь, откинулась на мягкую спинку, начала поглаживать требовательно урчавшего Пушка.

- Как называются ваши кони? – чтобы как-то занять время, спросила я у Кладиры.

- Кони? – не поняла она. – Ты о рассарах? Выносливые и умные животные. Правда, подчиняются за свою жизнь одному-двоим хозяевам, с остальными становятся опасными созданиями. Селенира, не нужно смотреть так, будто тебя ведут на плаху.

- В какой-то степени так и есть. Потому твоя сестра и сбежала, - я вздохнула. – Терпеть не могу, когда меня принуждают к чему-то. А как же чувства? Свобода воли?

- Мы – проклятая семья, никто по своей воле не станет с нами связываться. Пойми это.

- Очень обнадеживающе, - горько хмыкнула я, - смотрю, у ваших богов отвратное чувство юмора. Там, на Земле, я мечтала о муже, семье, детях. Ну, вот и… Семья – проклятые.