Академия Равновесия 1. Рожденная светом

Для наглядности взяв в руки длинные пряди волос, на грани истерики вопросила:

– Что? Что они со мной сделали?!

– А что случилось? – поняв, что на нас никто не нападает, знакомец расслабился и даже руки на груди скрестил. Правда, взгляд его на волосах, которыми я в доказательство вопиющего вмешательства в мою внешность потрясала перед собой, не задержался и спустился несколько ниже, к голым ногам.

– Что случилось?! – возмутилась я. – Да как же ты не понимаешь! Кошмар случился! Я – блондинка!

– Ммм… вижу, – взгляд его по-прежнему выше моих бедер не поднимался.

Хотя волосы, моя гордость, заканчивались примерно на середине бедер, так что их кончиками можно было полюбоваться и на том уровне, где задержались глаза мужчины.

Вот только… гордилась я красивыми темно-каштановыми, почти черными волосами! А это… то, что сейчас было на моей голове, ужасало своей блондинистостью. По-прежнему гладкие, по-прежнему длинные, но золотисто-медовые. Черт возьми, я никогда не мечтала стать блондинкой, а тут такой подарок офигенный! Они что, совсем с ума сошли? Засужу! Засужу всех за то, что сотворили с моей внешностью! И за издевательства тоже засужу! Они мне не один миллион заплатят – три! Или четыре!

– Ни черта ты не видишь, – пробурчала я.

– Дверь как теперь закрывать будешь?

– А зачем ты орала? Я думал, ты не справляешься и тебе нужна помощь, – взгляд, застрявший на моих бедрах, стал особенно красноречивым, да еще насмешливый оттенок приобрел.

– Не «зачем», а «почему»! И никакая мне помощь не нужна, – я не оценила его предложения.

– Блондинкам, блин, уже ничто и никогда не поможет. Уйди, я хочу побыть одна. Мне нужно оплакать загубленную жизнь.

И пусть загублены были только волосы, не целая жизнь, мне все равно хотелось побыть одной. Потому что все со мной за сегодня случившееся – это одно. Но обесцвеченные волосы, от корней и до самых кончиков, это уже перебор. Я всю жизнь их растила. Всю жизнь! Ухаживала за ними, никогда не портила всякими утюжками, а тут раз – и волосы обесцвечены.

Мне ж теперь свой цвет никогда не отрастить. И как это будет выглядеть? Половина темных, половина – светлых? Издевательство!

Мужчина на мое заявление отреагировал весьма флегматично, никак не прокомментировав зарождающуюся истерику. Молча развернулся, поднял дверь и, прислонив ее к косяку, чтобы частично прикрыть дверной проем, вышел.

Страдала я долго, но беззвучно, потому как уединения здесь ни капли не ощущала. Наконец решила возвращаться в комнату.