Арвийская академия магии. Сорванная печать

Но вместо этого изо всех сил старалась держать лицо.

Пусть я не воин. Пусть не умею за себя постоять. Да, я слаба и признаю это. Но я не опозорю свой род. Не стану молить о пощаде и не стану помогать демонам поработить свой мир. Буду держаться до конца.

— Так что ты решила, источник?

— Ответ тот же.

— Что ж, пусть будет по-твоему, – радостно, будто только этого и ждал, сказал демон. И громко что-то произнёс на непонятном языке с рычащими нотками. В тут же секунду открылся новый портал, и оттуда вышло то существо, что я уже видела в академии.

— Тише, Ташер. Это особенная гостья, и ее нельзя есть, – сказал демон чудовищу, что не сводило с меня своих страшных кровавых глаз. – Ты будешь следить за тем, чтобы Хейшер не заигрался и не убил ее. Она нужна мне живой. Тебе ясно?! – голос демона стал властным и угрожающим.

Чудовище, у которого, как оказалось, было имя, склонило голову, тихо рыкнув.

— Настало время познакомить тебя с Хейшером, источник.

Эпилог

Эпилог

Из подземелья огромного пугающего замка доносились громкие девичьи крики. Они были наполнены болью и ужасом. И могли бы вызвать жалость у любого существа, кроме тех, что здесь обитали.

Демоны не знали жалости. Им было чуждо такое понятие, как сострадание. Для них подобные чувства были слабостью, а демоны ненавидели слабых.

Поэтому раздающиеся жалобные крики не трогали сердце демона.

Его «важная» пленница была в ужасе. Ей было больно. Но, несмотря на то, что Хейшер пытал ее уже третий день, девушка не сдавалась. Она по-прежнему отказывалась служить его повелителю.

Демона восхищала эта стойкость в хрупкой человеческой девушке. Она была борцом. Хейшер пытал за свою долгую жизнь многих, и среди них были люди. Мужчины в два раза мощнее его нынешней пленницы молили его о пощаде.

Была бы она демоницей, он несомненно бы обратил на нее внимание. Такие женщины палача, как его все называли, привлекали. Человечка же не выдержит его внимания. В целом ему было на это плевать, но повелитель дал четкий приказ: источник должна остаться живой. Даже «охотника» приставил следить, чтобы он, Хейшер, не заигрался с новой жертвой.