Милая Лэина в логове Змея

Опустив голову к моей шее, он провёл по ней губами, останавливаясь почти у самого уха. Его рука легла мне на бедро, до боли сжала, потом медленно скользнула ниже. Она гладила меня через тонкую материю брюк, поднимая волны мурашек и разжигая во мне огонь. И что бы я ни думала оРагавурре, как бы ни противилась близости с ним, сейчас мне казалось, что эта горячая сильная рука на самом деле находилась на своём месте. Что было не на месте, так это его чёрствое, холодное сердце!

- Кажется, ты собиралась кое-что сделать сразу по возращении от Диких.

Напомни-ка, милая Лэина, что именно? – он шептал, продолжая гладить.

С трудом собрав разбежавшиеся мысли, я хотела произнести: «Вызываю тебя на бой, Морской Змей Рагавурр», но язык будто онемел, напрочь отказываясь слушаться. Внутри начинался странный зуд, случившийся со мною впервые сразу после обряда.

Словно я снова оказалась ребёнком и, ослушавшись родителей, поплыла к зарослям ламинарии. Её стволы возвышались надо мной, стремясь к поверхности, и я, затерявшись в них, не могла унять дрожь в руках и ощущала всё возраставшее предчувствие беды.

И вроде не было рядом видимой опасности, но сердце бешено колотилось в груди, а в голове звучал голос матери: «Не плавай в заросли, Лэина. Там часто бывают акулы».

Там и вправду бывают акулы. Теперь я знала это наверняка. Как и то, что дурное предчувствие не бывает напрасным.

Так и сейчас слова отказывались слетать с языка. Я поворачивала их в голосе и так, и эдак, но с какой стороны к ним ни подойди, они всё равно казались опасными и ошибочными.

Рагавурр, в первых рядах наблюдая мою внутреннюю борьбу сквозь всё ещё открытую Связь, улыбался всё лучезарнее.

- Спроси, - сказал он, глядя мне в глаза и заглядывая сквозь них в самую душу. – Спроси, Лэина-ламэ.

- Зачем спрашивать, когда вопрос и так известен? Просто ответь на него… - я тоже смотрела ему в глаза, тёмные, глубокие.

- То, что ты чувствуешь, – это твой путь, и обряд лишь помог пролить на него свет.

Лаан называли это Призванием, - он убрал руку с моего бедра и продолжил уже серьёзнее. - Сейчас ты стоишь на перепутье. Перед тобой две дороги. Одна уготована тебе Океаном и освещена Луной, другая – не твоя и потому во мраке.

- И мне надо выбрать?

- «Тот, кто ищет путь, волен выбирать. Тот, кто нашёл его, уже сделал свой выбор». С этих слов начинается одно из писаний, вынесенных моей акулой из Лаан Гивоил, библиотеки Королевского города.