Дикая магия. Проклятье "Черного тюльпана"

Сияющая материя… Ох, нет, моя драгоценная мисс Бэггинфорт, она не блестит, – со снисходительной улыбкой пояснил Валенвайд роскошной блондинке из первого ряда. – Так вот, она – основа для всей нашей повседневной магии. Мы обращаемся к ней, не задумываясь, откуда черпается энергия для волшебства.

Впалые щеки, бледная кожа, седые кудри, раскинувшиеся по плечам… А еще – красновато-карие глаза, хищный оскал вместо улыбки и животный взгляд, прокатывающийся по девичьим шеям. Сразу видно, вампир. Недаром от него опасностью веет… Надеюсь, старик в завязке.

– А Темная, сэр? – подала голос моя соседка по комнате, Розмари Блум.

Девушка сидела спереди, через пару человек от меня, и с самого начала занятия нервно поправляла длинные платиновые волосы, то заправляя их за уши, то перекидывая с плеча на плечо.

– Использование Темной материи в колдовских экспериментах запрещено Верховным Советом. Вопиющие случаи обращения к ней рассматриваются Магическим трибуналом, – сурово провозгласил Валенвайд.

– Почему, сэр? – продолжала донимать Розмари. Мы были ровесницами, но она обучалась в Академии всего второй год, и многое ей казалось новым и непонятным.

– Природа Темной материи зла и порочна, мисс Блум! Связывая с ней свою магию, волшебник ступает на путь мрака, жестокости и боли. – Профессор строго втянул белые щеки. А затем задумчиво протянул: – Однако, это не означает, что Темная материя не способна созидать, а Сияющая – разрушать… Иногда свет губителен и опасен, а во мраке ожидает спасение…

3.

Закрученная философская мысль никак не хотела откладываться в мозгу, и я уставилась в окно. Но из-за напольного положения ничего, кроме серого неба, разглядеть не получилось.

– Вы сказали про исключения… Про тех, в ком не течет капля дикой магии… – снова перебила профессора Розмари, но на этот раз он глянул на нее снисходительно, едва не с жалостью.

– Вы верно поняли, речь о дестинах. Большая редкость в наши дни… В Санкт-Петербургской Академии волшебных искусств обучается около двухсот учеников.

Позволив студентам насладиться эффектным фактом и издать коллективный вздох удивления, Валенвайд окинул взглядом аудиторию. Его глаза остановились на мне, и он хищно оскалился – будем считать, что в вампирском смысле это была улыбка.

– Ах, нет, теперь тринадцать, – поправился профессор, кивнув на меня.