Дикая магия. Проклятье "Черного тюльпана"

Ох, надеюсь, это приватно!

Металлическая поверхность Пандоры-87 вздыбилась волной, затем успокоилась… и на меня с нее уставилось знакомое лицо. До чего же противное! Жесткие бледно-зеленые глаза; светло-русые волосы, немытыми патлами падающие на угловатые плечи; тонкие губы, сложенные гадкой ухмылкой… Тело предало меня. Ноги стали подкашиваться, руки задрожали.

– Долго думала, заказывать или нет… Опасная вещь. Некоторые слишком увлекаются виртуальной местью, забывая о реальных радостях, – со знанием дела пробормотала Белинда.

– Удивительно, но нет… – прошептала я, испытав острое желание забиться в темный угол и там, в уютной тишине, бороться со своими страхами. – Это одна девочка из прошлого. Ее звали Тильда.

– Есть над чем поразмыслить, да? – понимающе похлопала меня по плечу Белинда.

– Я была уверена, что давно справилась с этим кошмаром, – сбивчиво пролепетала я. – Но сейчас, снова видя ее… такую настоящую… не могу шелохнуться.

– Некоторые люди продолжают терзать нас даже тогда, когда мы перестаем о них помнить.

Я замотала головой, не желая прикасаться к серебрящейся поверхности.

– Я не в форме. Во всех смыслах.

– Давай, Анна! Ты сильнее своих врагов… особенно внутренних, – ободряюще прикрикнула госпожа Боулз.

Нервно выдохнув, я сделала неуверенный замах… и голым кулаком шарахнула по боксерской груше. Импульс честной боли прошелся по костяшкам пальцев, мышцы наполнились радостным предвкушением.

– Отличный удар! Жаль, мне не видно, – опечалилась тренерша. – Вот, держи. За отважную победу над внутренним врагом.

Белинда протянула ко мне кулачок, из которого на ладонь выпал ограненный сапфир. Поощрительный камешек грел пальцы не хуже, чем удовлетворение, расползавшееся по мышцам.

– Можно еще ударить?

– Только перчатки надень, – благодушно кивнула госпожа Боулз, – а то нежные пальчики…

Ее слова потонули в громоподобном свисте, разлетевшемся по Академии.

Глава 10. Тигр, тигр, жгучий страх

– У-у-у-у-у-у!

Сигнал тревоги усиливался, разрывая барабанные перепонки. Теперь к нему примешивался волевой шепот крестного, проникавший в сознание. Он велел оставаться всем в трапезном зале, запереть двери и не выходить оттуда, что бы ни случилось.