Две души. Испытание бытом

Вот как чувствовала: не надо было мне на тот обмен душами соглашаться!

Разозленная дурацкими обычаями чуждого мне мира, я надела брючный костюм темно-синего цвета и спустилась в конюшню – капитальное строение с многочисленными стойлами, построенное из серого камня неподалеку от дома – и решительно направилась к своему любимцу – Лидеку. Вороной конь с длинными черными ресницами и мягкими, будто шелк, крупными губами, конечно, не так и не смог в полной мере заменить мне Риччи, но в его обществе я отдыхала душой, забыв о глупостях и неурядицах этого мира.

«Полудикий» парк неподалеку от дома, специально не окультуривавшийся, с многочисленной порослью и не всегда ровными дорожками и тропинками, был прекрасным местом для конных прогулок, тем более для моих – местная знать, не сговариваясь, предпочитала проводить свой отдых в ухоженной небольшой рощице в нескольких кварталах от парка, что и меня, и Лидека вполне устраивало, позволяя наслаждаться тишиной и одиночеством. Но, увы, не в этот раз.

Мы с конем провели наедине с природой не так уж много времени.

Приближение гостя конь почувствовал издалека: напрягся, нервно закусил удила, стал прясть ушами. Времени подготовиться ко встрече было более чем достаточно, но я решила, что если уж шокировать очередного «умника», так на полную катушку, и, остановив коня, осталась в седле, демонстрируя мужской костюм для верховой езды и беззаботное выражение лица.

Через пару минут я поняла, что ошиблась в численности – из-за деревьев появились двое: высокий полноватый пожилой мужчина в костюме для верховой езды и юноша в брюках, рубашке и фраке, тоже высокий, но очень худой, угловатый, я бы даже сказала, нескладный.

Но если первый был верхом на прекрасно выученном кауром жеребце, то второй… скользил по воздуху. Нет, он, вероятно, шел, как и все обычные люди, но мне его перемещения казались именно скольжением.

Заметив меня, оба остановились и внимательно уставились на скромную одинокую женщину. Старик, как про себя я окрестила всадника, только что не облизывался и очень напоминал мне кота, укравшего с кухни огромный кусок мяса и собиравшегося в тишине и покое разделаться с «подарком» судьбы: та же широкая масленая ухмылка на толстых, широких, мясистых, как у негра, губах, то же нескрываемое вожделение в темно-карих глазах.

Типичный самец, нахальный и самовлюбленный. Вон как раздуваются крылья короткого, «картошкой», носа. Явно уже воображение заработало на полную.