Это моя ведьма!

И что-о-о-о? Сюда ни дежурные не добирались, ни соседки не заглядывали! И тикать после отбоя в единственное окно оказалось удобно до безобразия – башня располагалась немногим выше охранного купола академии. Единственный минус, пока до нее доберешься, онемеют ноги, легкие горят огнем, и даже хвост, устав, висит безвольной крыской.

Но сегодня я как-то не заметила бесконечного количества ступеней. Бодро сверкая босыми пятками преодолела все лестничные пролеты, левой, рабочей рукой привычно стерла тонкий слой пыли с широченных равнодушных перил, привычно-тихо прошмыгнула мимо комнаты дочери Матушки-ведуньи и, наконец, остановилась перед входом в собственную обитель.

Но едва попыталась пригладить взлохмаченные волосы, как на моей шее оказалась чья-то рука, сгибом локтя придавливая горло. Я даже пискнуть не успела, как насмешливый мужской голос коснулся моего уха, согревая:

- Я рад, что ты выжила, ведьма.

Глупо моргнула, разглядывая каждую знакомую трещинку в родимой двери. А-а-а… уже?

По-моему, я кого-то знатно недооценила.

Я даже честно хотела спросить об этом, растеряв где-то по дороге инстинкт самосохранения. Но именно что только хотела: сколько бы я не открывала рот, так и не смогла произнести ни слова.

- Проклятье онемения, - в ответ на мой протестующий писк, вкрадчиво хмыкнул Ардетти, и мое ухо покрылось мурашками. – Нравится?

Возмущенно булькнула. В восторге, гаденыш!

- Хочешь, чтобы снял? – и ухмыляется, скотина рогатая, ухмыляется.

Но кивнуть пришлось – не слишком-то приятно дышать через раз, стоять на цыпочках, да еще и прижиматься к мужчине, который пару раз ясно собирался меня или немножко убить, или чуть-чуть покалечить. И в том, и в другом, приятного мало, кстати.

- А это вряд ли, Русалина, - с такой нежностью произнес, что я резко озаботилась собственным здоровьем. – Немой ты мне нравишься больше.

Ах, ты… крылатая бестия! Не нытьем так катаньем, да?

Я даже зашипела зло и гневно, но мгновенно вякнула и заткнулась, когда локоть демона едва заметно сжал мое горло. Пришлось срочно прекращать делать вид, будто я чурка-чуркой и совершенно не понимаю намеков, столь ясно повисших на лестничной площадке. Впрочем, я, в роли молчаливого пенька с глазами Зейна вполне устраивала, но исключительно в рамках определенных обстоятельств.