Подарок для генерала Тьмы. Любовь из другого мира

— Спасибо! — спохватилась Амелия, делая шаг навстречу, — Не знаю, что это было, но я жуть, как испугалась.

— Это ригс. Таких здесь много водится.

— Духи-падальщики? — по спине пробежал холодок, — Но… Разве поблизости есть кладбище?

Сталкиваться лицом к лицу с этой разновидностью порождений тьмы, к счастью, не приходилось. Лишь знала, что ригс — отголосок чьей-то мучительной смерти. Не призрак и не дух, лишь след, оставшийся после темного проклятья. Ригсы цепляются за место или человека, питаются энергией любого магического источника, какой найдут поблизости.

— Когда привыкаешь, они не могут причинить ощутимый вред. И злятся. А тут, вдруг свеженькое привалило. Готовься на первых порах побывать в роли ужина.

Девчонка усмехнулась. Совершенно не зло и как-то до боли знакомо. Амелия бесцеремонно разглядывала ее, пытаясь понять, встречались раньше или нет. Совсем юная, лет пятнадцати, может чуть больше. Миндалевидный разрез серых глаз, собранные в тугую косу светло-русые волосы, кривая улыбка на губах.

— Пытаешься меня вспомнить?

— Прости… — целительница отвела глаза, поняв, как грубо выглядело это наглое разглядывание.

— Ликдар говорил, что ты изменилась. Я не верила. Думала, увижу тебя, и возненавижу еще сильнее. Но нет. Мой брат оказался прав.

— Брат?.. — шепнула себе под нос, ошарашенно качнувшись назад. Поясницу вновь обжог острый угол подоконника.

У Ликдара есть сестра?!

Но этого не может быть.

Был. В ее мире.

Наверное, пора перестать искать точки соприкосновения двух разных реальностей. Иначе, недолго сойти с ума.

— Почему ты меня ненавидишь?

Секундная заминка, и нервный смешок следом.

— Смеешься?

— Нет, правда, я не помню. В любом случае, прости, что бы я тебе ни сделала…

— Заткнись! Замолчи, поняла? — все это время сдержанно-спокойную девушку вдруг прорвало на эмоции, — Не нужно мне это фальшивое раскаянье! Исправь, что натворил твой отец, и выметайся из нашего дома, как можно скорее! Поняла?

Амелия ошарашенно наблюдала за холодной вспышкой ненависти на бледном лице, в потемневших глазах, во всей хрупкой фигурке этой незнакомой ей девочке, которую умудрилась так сильно обидеть.

— Что же я сделала?..

Та уже открыла рот, дабы разразиться очередной тирадой, как в комнату ворвался высокий худой мужчина.