Испытание

Я оживилась, мысленно призывая Андрея вспомнить об Ахметове. Тот сумеет понять мое состояние и поможет выбраться отсюда.

– Я дам вам адрес, номер телефона не знаю.

– Хорошо, я постараюсь связаться с ней сегодня же, как только начнется рабочий день, – ответил врач, взглянув на лист бумаги, заполненный Андреем.

Ей? Он сказал "ей"? Неужели он дал ему номер Эльвиры? Общение с ней – путь в никуда. Она только слушала, но вряд ли могла представить всю картину в целом, учитывая неординарность моей ситуации.

– Если будут новости, звоните мне в любое время, – произнес Андрей, прощаясь.

А как же я? Неужели он оставит меня тут? Позволит этой медсестре запереть меня в палате?

Я пыталась поймать взгляд мужчины, но он упорно отводил глава. Я поднялась вслед за ним. Чувствуя ужасную слабость, держась за стену, сделала несколько шагов ему навстречу.

– Прости, – прошептал Андрей одними губами. Прикрыл глаза на мгновение и добавил тверже:

– Не знаю, смогу ли я тебя простить... Я все еще люблю тебя, несмотря ни на что, но я не смогу справиться с этим один.

Помоги мне, и, может быть, мы еще будем счастливы.

Одинокая слеза скатилась по его щеке, но он быстро смахнул ее, не желая обнаруживать свою слабость. Андрей ушел, я осталась наедине со своими страхами, без надежды на спасение.

Глава 30

Попав в клинику, потеряв свободу, я, казалось, что перестала существовать. Словно вернулась на годы назад: другие люди решали, как мне жить, когда вставать и ложиться, что делать в свободное время, которого здесь у меня было слишком много.

Жила по расписанию: завтрак, таблетки; обед, таблетки; обследования, терапия и монолог врача, которому я по-прежнему ничего не могла ответить; ужин, таблетки. Сначала я не принимала лекарства, прятала их за щеку, а потом осторожно выплевывала. Несколько раз мне удался этот фокус, но в первую же ночь вернулись кошмары. Я снова услышала запах вина, ощутила, как большие мозолистые руки рвали мою одежду, и опять никак не могла защититься. Просыпалась от собственного крика. Вернее мне казалось, что кричала, слышала свой голос, хотя он так и не вернулся.

После того, как однажды утром санитарка нашла меня на полу, забившуюся между стеной и кроватью, за мной стали пристально следить. Вместо таблеток теперь делали инъекции каких-то препаратов трижды в день. Воспоминания из прошлого, а ничем иным я не могла объяснить эти сны, по-прежнему беспокоили меня, хотя, не вызывали прежних эмоций, а восприятие действительности притупилось.